Врата. Коллекция рассказов. Том 1 - Роджер Желязны

как был маленьким камушком, как мои отцы до меня. Я так тщательно собирал свою коллекцию атомов, выстраивал изысканнейшую в округе молекулярную структуру. А теперь ты вознамерился меня забрать перед самым диблем – это… это не по-каменному.

– Все не так плохо. Обещаю, ты сможешь добавить к своей коллекции лучшие атомы Земли. Ты побываешь в местах, которых до тебя не видал еще ни один Валун.

– Невелико утешение. Я хочу, чтобы это увидели мои друзья.

– Боюсь, об этом не может быть и речи.

– Ты очень жестокий человек. Надеюсь, ты окажешься рядом, когда я диблирую.

– К этому времени я намереваюсь быть очень далеко и готовиться к разврату баснословных масштабов.

* * *

Притяжение Навозной Кучи было меньше земного, так что он с легкостью подкатил Валун к борту космического седана, упаковал в ящик и с помощью лебедки погрузил его в отсек по соседству с ядерным реактором. Седан был спортивной модели, рассчитанный на небольшие прыжки и модифицированный владельцем, который снял большую часть защитных пластин, – это и стало причиной того, что Валун, ощутив внезапный прилив вулканического опьянения, принялся стремительно пополнять свою коллекцию отборных атомов и диблировал на месте.

Он поднялся ввысь грибовидным облаком и прокатился огромными волнами по равнинам Навозной Кучи. Несколько юных Валунов обрушились с пыльного неба, огласив младенческими воплями жилую полосу.

– Расщепился, – прокомментировал далекий сосед, перекрикивая статику, – и раньше, чем я ожидал. Ах, как потеплело!

– Превосходный дибль, – согласился другой. – Всегда стоит быть разборчивым коллекционером.

Слово Желязны

Этот рассказ был написан в один вечер с «Девой и чудовищем» и «Люцифером» [78]. «[Это] был коротенький и простенький эксперимент. Мне хотелось написать рассказ, состоящий только из диалога. Сюжет, персонажи, декорации – все это я хотел показать исключительно через реплики. Но под конец я загнал себя в угол и решил, что девяноста пяти процентов диалога достаточно, чтобы признать эксперимент удачным. Это одно из преимуществ того, чтобы самому ставить перед собой писательские задачи. Если прижмет, их всегда можно скорректировать» [79].

Примечания

Более ранняя работа «Монолог для двоих» служит успешным примером текста, состоящего только из реплик. Этот короткий рассказ также примечателен несколькими характерными для Желязны каламбурами.

У ночи есть 999 глаз

Рабочее название – «Послушайте, пожалуйста, послушайте!» Double: Bill, октябрь-ноябрь 1964 г., под названием «У ночи есть девятьсот девяносто девять глаз»

Послушайте, пожалуйста, послушайте. Это важно. Я пришел, чтобы напомнить вам. Настало время снова рассказать вам о том, о чем вы никогда не должны забывать.

Пожалуйста, присядьте и закройте глаза. Вы увидите картины. Вдохните поглубже. Вы ощутите запахи, ароматы… Вы ощутите вкусы. Если прислушаетесь повнимательнее, то сможете даже расслышать в моем голосе и другие звуки…

* * *

Есть место – отделенное от нас пространством, но не временем, если у вас есть средства, – место, где сменяются времена года, место, где вращающийся наклоненный шар описывает эллиптическую орбиту вокруг своего солнца, где год движется от весны к расцвету, а потом поворачивает к поре сбора урожая, когда цвета сражаются друг с другом у вас над головой и под ногами, сливаясь в конце концов в хрустящем буром единстве, по которому вы идете, идете прямо сейчас, вдыхая аромат жизни, возносимый над смертью холодным, резким утренним ветром; и облака, видные сквозь обнажившиеся деревья, скользят по голубому полотну неба и не проливаются дождем; а дальше приходит время мороза и снега, и кора на деревьях становится жесткой и грубой, как языки напильников, и каждый ваш шаг оставляет в белом мире черную прореху, а если вы захватите домой пригоршню, она растает, оставив вам воду; птицы не кричат, не чирикают, не поют и не свистят, как бывает, когда земля и сами они облачены в цветные одеяния, – они запахивают свои перья поплотнее и неслышно вибрируют на насестах вечнозеленых деревьев; это время перерыва между актами: звезды горят ярче (даже эта звезда – не бойтесь ее), дни коротки и заняты не делами, но мыслями (философия родилась в холодных странах Земли), а ночи длинны и отданы карточным играм, спиртным напиткам и наслаждению музыкой, застольям и любовной разрядке, созерцанию природы сквозь разрисованные инеем окна, слушанию ветра и поглаживанию шерсти колли – здесь, в этой неподвижной точке, что на Земле зовется зимой, когда все на свете впадает в спячку, набираясь сил для неизбежного бурного всплеска энергии, для того, чтобы разбить зелеными точками то серо-влажно-бурое, которым сменяется снег; чтобы проводить последующие вакханалии цвета за благопристойным собиранием росы и привлечением насекомых по утрам, сквозь которые вы идете, идете прямо сейчас, смакуя все это порами своей кожи, – там (я хочу, чтобы вы это помнили), где сезоны вот так сменяют друг друга, дабы напомнить о закономерностях человеческого бытия, дабы вытатуировать на генах хронику движения сквозь время, дабы запечатлеть в сознании вашего рода ритмы равно истинных изречения «пока человек не умрет, воздержись называть его блаженным» и аристофанова взгляда на мир, – там ваша родина, там лежит земля ваших отцов и отцов ваших отцов, там вращается мир, который вы не должны забывать, там находится место, где начался отсчет времени, где человек, движимый отвагой, создал инструменты для изменения своей среды, сражался со своей средой, со своими инструментами, с самим собой, так и не сумев до конца освободиться от всего этого – хоть и обрел достаточную свободу, чтобы странствовать между звездами (не бойтесь этой звезды – не бойтесь ее, хоть она и становится горячее) и увековечить свой род на равнинах Вселенной, разлетевшись во все ее концы, размножившись до полной вездесущести (и всегда оставаясь прежним, всегда, всегда! не забывайте! никогда не забывайте… о вещах… таких как земные деревья: вязы, подобные кистям художников тополи, платаны, дубы, восхитительно ароматные кедры, звездолистные клены, кизилы и вишни; или о цветах: горечавке и нарциссе, сирени и розе, лилии и кроваво-красном анемоне; о вкусах Земли: баранине и стейке, омаре и длинных острых колбасах, меде и луке, перце и сельдерее, нежной свекле и жгучем редисе – никогда не позволяйте им покинуть вашу память, никогда! ибо и вы должны оставаться прежними, хоть этот мир и не похож на тот, вы должны оставаться собой – человеком, частью человечества – пожалуйста, послушайте! пожалуйста, послушайте! я – genius loci Земли, ваш постоянный спутник, ваше напоминание, ваш друг, ваша память – вы должны отзываться на мысли о вашей родине, сохранять целостность вашего вида, прислушиваться к словам, что связывают вас с другими поселенцами на тысяче других чуждых планет!).

* * *

В