Новые опасные видения - Харлан Эллисон

федеральный запрет на ношение оружия. В том числе и для правоохранителей. Скотленд-Ярд прислал в школу ФБР четырнадцать специалистов по владению квотерстаффом[87], производство по семнадцати тысячам дел об убийстве было прекращено.

Детские сады Монтессори[88] расширили свои учебные программы для включения дзюдо и карате, а в «Дженерал моторс» отменили «Гонки на мыльных ящиках»[89] и награждали самых достойных черными поясами. В Popular Science & Mechanix Illustrated опубликовали цикл статей о самодельных арбалетах на автомобильных рессорах. Олени на дорогах Сагино и Себуэйнга стали привычным зрелищем и даже опасной помехой.

В настоящий момент Комиссия по расследованию антиамериканской деятельности изучает резкий рост импорта японских химических наборов для взрослых.

Послесловие

«Награда» могла бы стать рассказом куда длиннее, в соавторстве с Алланом Хейесом. Аллан, уважаемый как в Американской ассоциации писателей-фантастов, так и в Мичиганской адвокатуре, и вдобавок удивительный пуританин, не успел вовремя найти перчатки, чтобы к нему прикоснуться. Поэтому рассказ получился, каким получился.

Если бы Альфред Хичкок еще имел дело с кино и получил сценарий от Роберта Хайнлайна, первая сцена выглядела бы так.

Общий план, женщина выходит с автобуса на безлюдной остановке для пересадки. То, что для пересадки, легко понять, потому что уже на крупном плане женщина – как минимум непривлекательная и пятидесятилетняя, в форме горничной,– ждет другой автобус. Его не видно. Женщина раскрывает сумочку, пересчитывает, наверное, в четвертый раз дневной заработок, виновато озирается. Не стоило так показывать такие деньги. Справа на сцену входит Злодей: он хочет деньги. Он их получит. Может даже отвесить пару пощечин несчастной, хоть она корчится и умоляет. На следующем крупном плане умоляет уже он, когда она достает «Банкер спешл» 38-го калибра и аккуратно разряжает в него. Затем Хичкок показал бы пожилую горничную в телефонной будке (до тех пор – безнадежно, издевательски далекой). Она набирает телефонную станцию.

– Оператор, – говорит она. – Дайте, пожалуйста. полицию. Я хочу сообщить об ограблении.

И хихикает.

Предисловие «Натюрморт»

«Натюрморт» и его тридцатидвухлетний автор «К. М. О’Доннелл» представляют собой сразу несколько очень особенных моментов для вас, меня и «Новых опасных видений». Для начала они представляют удивительно новый тип литературы: фэнтези, которое по смыслу становится реальностью. А еще они представляют почти патологическую принципиальность типичного фантаста.

По поводу последнего позвольте быстренько зачитать mea culpa[90]. Из-за того, как долго пришлось собирать эту книгу – пять лет в производстве, тысячи действующих лиц, все поют, танцуют и говорят,– ряд писателей пережили разные значительные неудобства. Дик Лупофф, чей рассказ будет под конец антологии, пострадал больше всего, о чем я скажу в его предисловии. Но на втором месте стоит мистер «О’Доннелл». Он продал мне данный рассказ 11 августа 1969 года. На момент написания предисловия прошло уже два полных года, а книга выйдет больше чем через полгода после этого. За это время мистер «О’Доннелл» успел написать отменный роман «День Вселенной» (Universe Day, Avon, 1971), который я призываю вас найти, приобрести и прочесть. Он хотел включить в роман «Натюрморт». Поскольку антология еще не вышла и поскольку все рассказы в этой книге оригинальные и ни разу не выходили нигде и ни в каком виде, мне пришлось отказать просьбе мистера «О’Доннелла» о включении рассказа в роман до выхода «НОВ». Я чувствовал себя чудовищем, но логика моей чудовищности безупречна.

«НОВ» – как и «ОВ» до, и «ПОВ» после – это общий проект. Все участники и участницы книги ответственны перед остальными участниками и участницами и обязаны им. Многие купят эту книгу потому, что в ней есть новый Брэдбери, или новый Воннегут, или полноразмерная Ле Гуин. А эта слава поможет Джиму Хэмисату, Кену Маккалоу, Эвелин Лиф и всем остальным ребяткам, чьи имена – пока еще – не делают кассу. С именем «К. М. О’Доннелл» стоит считаться. Его рассказ «Последняя война» (Final War) чуть-чуть не получил «Небьюлу» – не хватило всего шести голосов – и стал очень известным. «День Вселенной» привлечет к нему новых фэнов. Нам нужна слава, которую принесет ранее не издававшийся рассказ «О’Доннелла». Мне пришлось ему отказать. Мы с ним несем ответственность перед сорока двумя другими авторами и художниками, хоть при этом мы с ними всеми несем ответственность и перед ним.

К его чести – и в качестве образца высокопринципиальной добропорядочности, что есть вечное правило среди фантастов (хоть и не всегда – среди их издателей), – мистер «О’Доннелл» понял и пересмотрел свои планы на роман, чтобы впервые «Натюрморт» появился здесь. К нашей вящей славе. Это не такой уж редкий случай, когда фантаст теряет прибыль, престиж или время, лишь бы не нарушить слово, данное другому представителю фантастического братства. Не могу представить другие профессии – или другие жанры, – где существует такая же непорочность. Не вспомню с ходу много фантастов, кто заслуживает звания «джентльмена», но все-таки, если бы государства и правительства относились друг к другу вполовину так же хорошо, то наш мир был бы совсем не такой нервный.

Если вы еще не поняли, то все это – прочувствованное и искреннее спасибо мистеру «О’Доннеллу».

А чтобы дальше мне приходилось печатать поменьше, вы можете спросить, почему вокруг имени «О’Доннелл» стоят кавычки. Что ж, потому что это Молзберг. Барри Н. Молзберг. Под своим именем он написал в 1969-м «Экран» (Screen) и «Оракул тысячи рук» (Oracle of the Thousand Hands) для Olympia Press, но под именем «К. М. О’Доннелл» написал «Пустых людей» (The Empty People, Lancer, 1969), «Последнюю войну и другие фантазии» (Final War and Other Fantasies, Ace, 1969) и «Обитателей глубин» (Dwellers of the Deep, Ace, 1970). На что ему псевдоним, может ответить только Барри, но если бы я работал редактором у некоторых издателей, которые останутся здесь неназванными, я бы тоже сменил имя!

Мистер Молзберг родился и живет на Манхэттене, женился на Джойс Зелник в 1964-м, воспитывает дочь (Стефани Джилл), рожденную в 1966-м, появлялся в таких престижных сборниках, как Best SF: 1968, Best from the Magazine of Fantasy & Science Fiction: 18th Series, Nova 1 и почти всех лучших периодических изданиях жанра.

Господа Молзберг и О’Доннелл на текущий момент – писатели-фрилансеры (профессия, которая быстро уходит вслед за гагаркой, почтовым голубем и человеком разумным); у него за плечами несколько литературных стипендий, полгода в армии, подольше – в органах города и штата, а также работа редактором в ряде журналов.

«Натюрморт» – как отмечено выше – лично мне кажется литературой нового типа. Хотел бы я придумать термин вроде «неореалистический» или «фабулооснованный», как истинные литераторы, но, если честно, не хватает ума даже на категорию. Этот рассказ из тех, что читаешь