Дипломная работа. Книга 2 - Василий Кораблев

К дьяволу Громовержцев — нужно спасти себя, он аристократ, он ценный, он доложит Сенату о грядущей чудовищной провокации. Когда саркофаги окажутся в Офире, произойдёт нечто ужасное.

Стараясь не подавать виду, Гай Катулл начал потихоньку пятиться к выходу, но Костомаров почти сразу заметил и не замедлил поинтересоваться:

— Куда это вы?

«Нужно покинуть костницу, а потом сразу нажать на спасительный телепортатор», — подумал офирец, а вслед за этим его искусственный интеллект подсказал, что куклу надо отвлечь. Переключить внимание, чтобы выиграть время для побега. И потому ему пришлось врать, что он всего лишь хотел освободить место и не стоять на пути Громовержцев. Они же сейчас саркофаги понесут, правильно? Кукла согласно скрипнула.

— Именно так. Всё готово.

— Вот и хорошо, — нервно улыбнулся Гай Катулл, прислушиваясь к советам своих электронных помощников. — Не обращайте внимания на мои бредни. Я всего лишь прочитал про какой-то первый клинок Выродка и про то, что у другого Змия, Романа Чёрного, собираются удалить сердце. Он якобы наследник какого-то Кудеяра, а когда его сердце съест больной Ёж, то он сразу выз... пойдёт на поправку.

Услышав эти слова, Костомаров издал такой громкий, надрывный крик, что с потолка посыпались кости. Офирец воспользовался моментом и тут же попятился, не забывая при этом выражать своё недоумение.

— Что с вами, Леонид Исакович? Вам плохо? Я могу послать за командой врачей. Скажите же: что случилось?

Кукла не слушала. Подхватив с пола кувалду, она бросилась к фиксатору и принялась крушить оборудование направо и налево.

— Вот тебе, вот! Вся твоя память! Все твои знания! Обманул меня! Думаешь, всё?!! А ничего не всё!!! Ты сдох! Тебя нету!!! Упокойся же в забвении, тварюга стоглавая!!! Ненавижу!!! Как же я вас всех ненавижу!!!

— Леонид Исакович, не переживайте вы так. Всё будет хорошо! — демонстративно махая руками, упрашивал его Гай Катулл. Он был уже почти у самого выхода. — Лучшие врачи. Лучшие условия. Никакого Альцгеймера и Паркинсона, только веселье и бурный секс. Любое тело, любое удовольствие, я сейчас...

Он резко обернулся назад и увидел перед собой крепкого, низенького старика в старомодном костюме. Запоздалый визг в голове принёс знание, что это никто иной, как сам Достоевский, но было уже поздно.

— А вот и Федя! — старик улыбнулся и сделал шаг назад, убирая при этом правую руку.

Гай Катулл машинально опустил взгляд вниз, на свой живот, а затем увидел тёмное пятно на своей безупречной мантии. Глубоко вздохнул и огорчённо посмотрел на оружие старика. С виду обычный охотничий нож, разве им можно проткнуть? Так почему же его ранили, да ещё так позорно?

«Это Мучитель, — услужливо подсказал анализатор. — Уникальный парный исторический артефакт, принадлежавший Хозяйке Востока. Запрещён в тридцати окрестных мирах. Обладает свойством растягивать момент смерти до бесконечности. Некоторые исследователи сравнивают его действие с наблюдением за падением материального объекта в чёрную дыру...»

Гай Катулл пошатнулся. Всё вокруг окутала красная пелена. Она густела и дрожала, а затем ему почудилось, будто он сам превратился в кровавый студень, но это была ещё не смерть, это было только предчувствие. Он чувствовал, как упал на костяной пол, ощущал, как растекался по нему, проникая в каждую косточку и каждую мельчайшую щель, а затем вдруг увидел бункер со стороны. Там везде был кровавый студень. Не осталось никого. Ни одного офирца. Все спецназовцы бесследно пропали, и только студень тёк по многочисленным коридорам, заполняя собой всё пространство от пола до потолка. Это было ужасно, но самое ужасное — весь этот студень двигался в одну сторону. Он утекал в Гарганту, а через какое-то бесконечное время Гай Катулл сам присоединился к основному потоку. Запоздалые, липкие мысли принесли понимание, что так или иначе он вернётся на Родину, но вот обрести новое тело — такой возможности у него уже никогда не будет.

Глава 37

Офирцы в экзоскелетах первыми засекли чужака и принялись палить в него из своего чудо-оружия, отчего костница озарилась множеством ярких вспышек, но Достоевский словно того и ждал. Он прикрылся телом мёртвого Гая Катулла, словно щитом, через несколько мгновений кукла предупреждающе завопила показывая на потолок.

— Хватит! Хватит палить, идиоты! Нас всех завалит обломками. Прекратите стрельбу!

Громовержцы вынуждены были послушаться. Статус Костомарова был приоритетным, и потому в случае гибели предводителя он автоматически становился тем, кого они должны были подчиняться. Достоевский выглянул из-за спины мертвеца.

— Правильное решение, Кудеяр. Прежде чем драться, всегда неплохо поговорить.

Кукла изобразила удивление, а затем с испугом оглянулась на возвышавшийся позади неё скелет Выродка. Ей вдруг показалось, что тот пошевелился, но ничего не происходило, и она со злобой во взгляде уставилась на Достоевского.

— Ты о чём это, старый хрыч? Кажется, наверху из тебя последние мозги вышибли. Как ты вообще выжил. Там же Стиратель был.

— Это такой серый ком слизи с щупальцами и нарывами, полными проклятий? — усмехнулся пенсионер и демонстративно положил мёртвое тело офирца на пол. Громовержцы тут же навели на него оружие, но кукла предупреждающе махнула рукой, не надо, мол. Достоевский выпрямился и молча продемонстрировал пустые ладони.

— Не знаю, как тебе удалось выжить, но никаких переговоров не будет, — тут же предупредила кукла. — Мы уходим, а ты можешь и дальше гнить здесь, поклоняясь своему мёртвому божку.

— Ты по-прежнему придерживаешься своего сценария? Всё ещё веришь, что ты Леонид Исакович? — совершенно спокойным голосом спросил Достоевский.

— Да пошёл ты нахер! Я — это я! Я учёный с мировым именем! И пусть мои заслуги тут никогда не признавали по достоинству, но вот там, там меня ждут и ценят. Так что прекращай балаган и свали с дороги!

Достоевский вздохнул, заложил руки в карманы и принялся покачиваться с носка на пятку, делая вид, что ему необычайно скучно слушать. Костомаров занервничал.

— Весь бункер под нашим контролем, — на всякий случай сообщил он. — То, что ты сбежал от одной группы и убил аристократа, это ещё ничего не значит. Всех тебе ни за что не победить, старый мудила.

— Да я и не собирался. Они прекрасно справились сами, — усмехнулся Фёдор Михайлович. — Но в Офир вам не попасть, там занято. Сейчас все коридоры перекрыты хищным протобульоном.

— Что за чушь ты несёшь...

— Честное слово. Я ведь везде вешал таблички, чтобы не баловались с системой противопожарной защиты, она давно