Дипломная работа. Книга 2 - Василий Кораблев

оппонента вызывало у куклы раздражение, и она сменила тон на более агрессивный. — Так что? Как собираешься со мной биться? Неужели при помощи ножа, не смеши меня, он рассчитан исключительно на живчиков.

— Один монстр против другого. Кто победит? Наша битва будет легендарной, Кудеяр, — улыбнулся Фёдор Михайлович и встал в боевую стойку.

— Да ты реально дебил, — пальцы куклы вновь скользнули по деревянной груди, и передняя стенка отошла в сторону. Внутри её туловища Достоевский увидел бесконечный огненный коридор, а через мгновение отчётливо запахло гарью.

— Я Колокольный. Но моя колокольня может появляться где угодно, — самодовольно произнесла кукла. — Сейчас её часть прямо внутри меня. Мне достаточно чихнуть в твою сторону — и от тебя не останется и пепла. Посмотри же на меня, посмотри вглубь меня, почувствуй...

— В полную силу ты не ударишь, — сквозь зубы процедил Достоевский. — Тогда обернутся прахом и все твои мечты.

— Поэтому и рекомендую тебе напасть первым, а то... Уходи с дороги, пока цел. Мне твоя душенька без надобности, — посоветовала ему кукла.

— Ладно, — неожиданно согласился Фёдор Михайлович. — Уступаю дорогу. Закрывай крышечку.

Кукла, ехидно посмеиваясь, поправила переднюю часть туловища, скрыв бесконечное огненное нутро от постороннего взгляда.

— Так будет лучше для всех, — надменно заявила она. — В своё время я проиграл твоему дохлому богу, но времена меняются. Навь умеет ждать, мы не злопамятны, в конечном счёте мы заберём всё, но кто знает, когда это ещё случится, так что спокойно догнивай в своём склепе, дедуля. Мне твою дряхлую душу не нать.

— Разве я спорю. Время таких, как я, давно прошло, — задумчиво ответил Фёдор Михайлович. — Нужно уступать дорогу молодым. Не вижу в том ничего постыдного. Однако зря ты кичишься своим могуществом. Ты же не первый, кто думал, что будто бы переиграл Выродка.

И позвал:

— Афоня! Твой выход.

Электронщик выглядел неважно. Грязный, оборванный, с обожжёнными бровями, он вошёл в костницу, держа на вытянутых руках кассетный магнитофон, и, увидав его, кукла едва покатилась со смеху.

— Ты и рукожопа привёл? Большое тебе спасибо, Федя. Он мне как раз пригодится. Гляди, как он трясётся от страха, совсем довёл пацана.

Афоня действительно трясся как осиновый лист, ибо давление психополя в костнице было таким сильным, что ему казалось, будто бы все кишки внутри его кто-то связал крепким морским узлом и дёргает в разные стороны.

— Я п-пришёл остановить в-вас, Ле... Исакович, — заикаясь, проговорил он.

— Кто? Ты? Ты же рукожоп! Ты баран! Твоё дело — блеять и на шампуры, когда прикажут, насаживаться. Для того ты и создан! Это тебя, что ли, старый козёл в герои пророчит? — хохотала кукла. — Ой, не могу. Какой позор! Зачем ты снова послушался этого старого идиота? Не дури и возвращайся ко мне. Вином и бабами обеспечу, а что ещё нужно молодёжи? Подвигов? И это получишь. Афоня — я предлагаю тебе власть и силу, я предлагаю тебе возможность, о которой втайне мечтают миллионы молодых мужчин. А что он тебе может дать? Ничего! Как только я заберу Офир, к нашим услугам будут сотни миров. Володей и покоряй — всё, что хочешь. Я дам тебе армию Навей. Ты станешь генералом. Ты будешь карать и миловать, всё то же самое, как в компьютерных играх, которые ты мне показывал, только по-настоящему.

— Я не...

— Чего? — кукла демонстративно приложила ладонь к уху. — Я не расслышал. Охрип, что ли?

— Я не рукожоп! — побагровев, выкрикнул Афоня и нажал кнопку воспроизведения на кассетном магнитофоне.

В костнице заиграл фокстрот «Рио-Рита».

Кукла подавилась собственным смехом. От этой музыки её самоё стало трясти не хуже Афони, а затем она начала приплясывать.

— Ну вот и всё, — подытожил Достоевский. Он подошёл к парню и ободряюще похлопал его по плечу.

— Как вы узнали, что его можно победить так просто? — изумлённо спросил Афоня, не отрывая взгляда от пляшущей куклы.

— Колокольный немножко просчитался, заселившись в тело Костомарова. Его душа вовсе не такая слабая, как может показаться на первый взгляд. Она сейчас как блоха, которая неистово кусает тело могучего тигра. Вишь, как тигр вертится? Леонид Исакович его сам со свету сживёт, ибо «Рио-Рита» для него хуже керосину.

— Прекратите! — закричала кукла, приплясывая. — Это издевательство над учёным с мировым именем! Садисты! Фашисты! Сволочи!

— Танцуй, танцуй, — ехидно посоветовал Достоевский. — Пропотеешь как следует, глядишь, вся дурь из тебя и выйдет.

— Я буду жаловаться!!!

Фёдор Михайлович и Афоня многозначительно переглянулись и, не сговариваясь, принялись подпевать.

— Ля-Ля. Ля-Ля-Ля. Тарам-Парам-Трам-Парам-Пам!

Кукла завыла и принялась откручивать собственную голову.

— Вот и отлично. Они разделяются. Колокольный исторгает душу Костомарова, — прокомментировал пенсионер.

— Но ведь это же плохо.

Афоня нахмурился.

— Не переживай. Сейчас я этого подселенца в полон возьму.

Парень увидел, что в руках у Достоевского появились странные костяные наручники. Кажется, он слышал про такие, но что они точно делают, ему было неизвестно. Но очевидно, они хорошо подходят для удержания Колокольного. И точно. В тот момент, когда кукла отделила голову от шеи и бросила её к ногам Афони, за её спиной неведомым образом появился Фёдор Михайлович и ловко нацепил ей пару наручников в районе щиколоток, а поскольку та всё ещё танцевала, то, конечно же, она упала, и тогда вторая пара защёлкнулась у неё на запястьях.

Афоня нагнулся, поставил магнитофон на пол и поднял голову.

— Леонид Исакович, как вы? С вами всё в порядке?

Голова открыла глаза, а затем и рот.

— Как же я ненавижу этот фокстрот, — проговорила она. — Спасибо. Спасибо вам, братцы. Никогда бы не подумал, что моя ненависть обернётся нам всем во благо. Поверните меня, пожалуйста, хочу посмотреть на эту потустороннюю гиену.

Афоня выполнил его просьбу, и голова увидела Достоевского, сидевшего на поверженной кукле. Тот приветливо помахал рукой.

— Эгей! С возвращением, космополитическая блудня. Я же говорил, что хрен вам, а не Офир.

Глава 38

Валера пытался верить, что всё происходящее с ним — лишь жуткий кошмарный сон и что всё это рано или поздно закончится. Кошмар оборвётся в очередном адреналиновом пике, а он сможет открыть глаза и вздохнуть с облегчением, но время шло, а его