Кровь Десяти - Рия Райд

же он мог сказать и о Корнелии, хотя она и так всегда напоминала ему статую. Ее силуэт выделялся в бликующем из-за спины просвете двери. Ровная спина, чуть приподнятый подбородок, волосы, распущенные по плечам, округлые плечи, перетекающие в пышную грудь. Теперь она была так близко, что Питер не мог заставить себя перестать ее рассматривать, вглядываться в ее лицо – озадаченное и чуть менее отстраненное, чем обычно.

Ее волосы, в отличие от его, уже были сухими, но алый румянец, разлившийся по щекам, говорил о том, что она уже успела принять ванну. На ней был спальный костюм из серебристого шелка и мягкая, такого же оттенка накидка. Никакой бархатной ткани с корсетом, стягивающим ребра, порванной на подоле алой мантии, никаких следов грязи и крови. Питер подумал, что еще долго не сможет выкинуть из головы именно этот образ Корнелии – чудовищно напуганной, отчаянно бесстрашной и… всей в крови.

Все закончилось, казалось, в десятый раз мысленно повторил он. Они в безопасности. По крайней мере сейчас.

Корнелия молчала, и Питер вдруг осознал, насколько его нервирует ее присутствие и эта странная затянувшаяся тишина.

– Корнелия…

– Я так и не поблагодарила тебя, – перебила она. И прежде, чем он успел вставить очередной колкий комментарий, коснулась другой рукой браслета на запястье и добавила уже медленнее и тише, мучительно и тщательно подбирая слова: – Пусть меня и допекает одна мысль о том, что все это время ты следил за мной, глупо отрицать, что после сегодняшнего не только Лукас, но и я обязана тебе жизнью. Как видишь, я знаю, что мой долг перед тобой только растет.

Питер опустил руку с бокалом, приземлив его на столе.

– Хватит простого спасибо, – равнодушно отозвался он.

– Не хватит, – покачала головой Корнелия. – И мы оба это знаем. Письма предназначались мне, но я втянула тебя в это. Из-за меня ты оказался на этом приеме и чуть не погиб. Из-за меня ты в затрудненном положении перед Конгрессом и, что еще паршивее, вынужден скрывать правду от друзей. Я все это знаю, – с решительной твердостью добавила она, – и хоть сейчас мне нечего предложить тебе, кроме одной благодарности, я не останусь в долгу.

– Все это не из-за тебя, Корнелия, а из-за того, кто тебя шантажирует, – устало отозвался Питер. Он развернулся к ней лицом и облокотился спиной на край стола, подпершись руками. – К тому же у тебя уже и без этого столько долгов передо мной, что для расплаты потребуется еще одна жизнь, а я, честно говоря, порядком утомился бороться, чтобы сохранить тебе хотя бы эту.

Корнелия вновь машинально потеребила на руке браслет, и Питер невольно задался вопросом, почему, даже узнав о его маячке, она его так и не сняла.

– Ты думаешь, адресант писем мертв? – тихо, со слабой надеждой спросила Корнелия. – Если он знал все о планах Вениамина и о приеме, он же мог быть там, верно?

– Мог, – медленно согласился Питер, – но его смерть обернулась бы для нас слишком великой удачей. Думаю, нам не стоит на это полагаться, тем более с его талантами просчитывать и предсказывать все события наперед. Нозерфилд не доверяет кому попало, а судя по тому, что твой информатор знает о его планах в таких подробностях – он точно из его близкого круга. А значит…

– Шанс на то, что мы так просто избавились от него, ничтожно мал.

– К огромному огорчению, – горько согласился Питер. Он снова протянул ей обновленный бокал с виски, и Корнелия вновь без единого возражения выпила содержимое почти залпом. Питер поступил так же, но опоздал на считаные секунды и впервые поймал себя на мысли, что проигрывает в какой-то гонке, в которой и не думал участвовать.

Глаза Корнелии ожили, когда он снова наполнил свой бокал, и вспыхнули еще больше, но уже от возмущения, когда ее – так и остался пустым. Она шагнула ближе, но Питер намеренно отодвинул его в сторону.

– Корнелия, иди спать, – ровным голосом сказал он, не смотря на нее. – Завтра собрание совета, Лорес и Конгресс будут задавать вопросы. Нам обоим нужно как следует отдохнуть, чтобы подготовиться.

Он намеренно не смотрел на Корнелию, делая один крупный глоток виски за другим. Еще один, и еще, и еще. Алкоголь обжигал горло, но ее взгляд горел на его коже куда ощутимее.

– Пит, – наконец тихо позвала Корнелия.

Питер остолбенел от внезапной, незнакомой и хрупкой мягкости в ее голосе. Но заставил себя, хоть и против воли, взглянуть на нее. Он мечтал, чтобы Корнелия ушла, но она не уходила, и каждая следующая минута почти невыносимой тишины пульсом отдавалась в висках.

– Почему ты мне помогаешь? После того как мы с Лукасом сдали вас с Эйлер Конгрессу. После всего, во что я ввязала тебя. Даже того, что наговорила тебе накануне, после того, что произошло с твоей сестрой. – При упоминании Кьяры что-то остро и болезненно кольнуло у Питера в груди. – У тебя больше причин ненавидеть меня, чем у кого-либо в галактике, но ты помогаешь мне, хоть и презираешь…

– Презираю? – переспросил Питер. И когда Корнелия кивнула, почувствовал, что готов расхохотаться. Но что-то в ее взгляде и лице – и хрупкое и уязвимое, мягкость, которой он раньше никогда не замечал, не позволило ему это сделать. – Я не презираю тебя, Корнелия. С чего мне тебя презирать?

– Ты потерял сестру, спасая Лукаса из Конгресса. И мой долг, о котором ты мне не забываешь напоминать…

– Десять, снова этот паршивый долг, – пробормотал Питер, со звоном опустив свой бокал на стол, – нет никакого долга, Корнелия. И я больше не хочу об этом слышать.

Она смотрела на него в немом замешательстве.

– Я не понимаю. Ты говорил…

– Что я говорил? Что ты должна мне за то, что осталась жива? Что я трахну тебя за спасение твоего братца? – процедил Питер, обернувшись. – Ты правда в это веришь? Серьезно, Корнелия? После последних недель, что нас привязали друг к другу, даже после того, как мы оба чудом выбрались из логова Кальдена? После того, что было сегодня? После того, как я бросил все, чтобы пробраться на этот ублюдский маскарад и найти тебя, прекрасно осознавая, что, скорее всего, не уйду оттуда живым? Ты правда считаешь, что все это из-за какого-то гребаного долга?!

Он замолчал, ощущая, как жар – не то от алкоголя, не то от раздражения, не то от присутствия Корнелии – мощными волнами циркулирует внутри.

Корнелия медленно покачала головой. Боги, лучше бы ей уйти. Лучше ей убраться