Дом Зверя - Мишель Вон

Я снова бросилась на свою клетку, стальная рука беспомощно болталась сбоку.

А потом Астер вдруг очутился рядом. Просунул руку сквозь копья и погладил меня по щеке.

– Побудь здесь, дай мне все уладить, – нежно попросил он. – Все скоро кончится.

– Нет, будь я проклята! – Я стремительно выбросила руку, чтобы схватить его. Астер легко шагнул в сторону, но я воспользовалась моментом, чтобы попытаться протиснуться сквозь копья.

Он немного понаблюдал за моими стараниями, как за пришпиленным булавкой жуком, а потом снова отвернулся к площади.

– Вечно ты упрямишься, – проворчал Астер. – Все равно ведь потом смиришься.

Легкий взмах руки, и судебные палаты, где мог бы предстать перед правосудием мой отец, рухнули. А за ними – часовая башня.

Я усиленно протискивалась сквозь черенки, не обращая внимания на боль и хруст суставов. Мне почти удалось выбраться – наполовину. А потом земля содрогнулась, и пара копий, между которыми я лезла, сдавили меня сильнее. У меня перехватило дух. Это уже слишком! В глазах потемнело. С досадой застонав, я подалась обратно.

Но Астер был слишком занят разрушениями и не заметил появившуюся в клетке дыру – зазор между копьями с другой стороны расширился.

Не успел Астер сообразить, что это надо исправить, как я уже выскользнула наружу. Он лениво окинул меня недоверчивым взглядом, щелкнул пальцами – и я снова вступила в бой с отцовским мечом.

Атака была беспощадной. В этот раз к мечу присоединилась пара копий, вырвавшихся из камня. Меня зажали с трех сторон; лишь титаническими усилиями я не дала снова оттеснить себя от Астера. Я изо всех сил сражалась, пытаясь пробить брешь в его обороне, но тщетно. По сути, я давно должна была быть мертва.

Я давно должна быть мертва…

Эта мысль засела у меня в голове. Я дралась, как лев, да – но у меня осталась лишь одна рука, свет, что всегда направлял меня в бою, исчез, голова при каждом движении раскалывалась от ослепительной боли. От усталости рука плохо шевелилась. Я отчаянно билась, но сил осталась едва ли половина.

И все же я выстояла. Меня не проткнули копьем, не изрубили, не выпотрошили, хотя шансов было предостаточно. Оружие, которым управлял Астер, не пыталось меня убить – лишь отражало удар за ударом, отвлекая, пока Проклятье Кугары равняло город с землей.

После всего, через что мы прошли, он по-прежнему старался не причинить мне боли.

И тогда я поняла, что нужно сделать.

Собрав остатки сил, я дождалась, пока копье устремится ко мне – и на этот раз не отбила его, а слегка отвела клинком, освобождая путь.

Подняв меч к груди, я бросилась к Астеру, целясь ему прямо в сердце.

Краем глаза я уловила всполох черноты. Отцовский меч рванулся в погоню и молниеносно ударил – такой прием я легко могла бы парировать. Но теперь проигнорировала годы тренировок и инстинкт самосохранения. Я продолжила атаку.

Меч вонзился мне в бок.

Астер распахнул глаза. Он этого вовсе не хотел. Он знал, как я сражаюсь, как уклоняюсь; Астер рассчитал удар так, чтобы остановить меня, но ни в коем случае не ранить.

– Альма! – воскликнул он потрясенно и протянул ко мне руки. Неуверенно шагнул навстречу, будто пытался помочь.

Большего и не требовалось.

Мой клинок угодил ему в грудь. Я вонзила его глубоко – по самую рукоять. Раскаленная добела боль охватила тело, но это уже не имело значения. Все произошло из-за меня, и если придется расплатиться жизнью, я пойду на это без сожалений.

Хотя бы ради того, чтобы снова увидеть маму и сказать ей: я очень старалась вести себя хорошо.

Теплая кровь Астера залила мне пальцы. Промочила мундир, тихо заструилась по коже, капая на мостовую. Сначала он смотрел удивленно, потом разозлился – но больше на себя, чем на меня. Губы его раздвинулись в легкой покорной улыбке.

– Воспользовалась моей единственной слабостью? – нежно поддразнил он.

Земля уже перестала ходить ходуном. Крики ужаса стихали вдали. Мой монстр тяжело навалился на меня, и мы упали.

Одну руку он положил на мою – ту, что все еще сжимала меч, другой обнял за плечи и притянул ближе. Моя собственная кровь насквозь пропитала грязный мундир, смешиваясь с кровью Астера.

Он посмотрел на меня своими сияющими глазами.

– Почему? – выдавила я.

Астер чуть криво усмехнулся.

– Сама знаешь.

Сердце в груди словно разрывалось надвое. Болело сильнее, чем дыра в боку.

Ни один из нас не был готов тихо сдаться в угоду другому. Это и связало нас с самого начала, когда он впервые попросил меня стать его другом в тот темный тихий вечер в поместье Авера. Он должен был так поступить, и я это понимала.

– Мне жаль, – начала я, не представляя, как продолжить.

– Мне тоже, – просто сказал он, упершись лбом в мой лоб. – Я с самого начала знал, что наша история хорошо не закончится. Но так хотелось хоть немного помечтать.

Я упрямо сморгнула слезы. Когда я успела заплакать?

– Надо было выбрать кого-то другого, – сказала я.

Он засмеялся, голос слабел. Лужа крови вокруг нас все ширилась.

– Ни за что.

– Может, тогда у тебя был бы шанс.

– Это того не стоило, – просто ответил он. – Так было всегда до встречи с тобой.

Он тяжелее навалился на меня. Его силы были на исходе.

Слезы уже открыто текли по моему лицу – горячие, горькие.

– Почему? Ты ведь сам говорил: я мрачная, трусливая и слишком мягкосердечная. А теперь я разрушила все твои планы.

– Ты – худшее, что со мной случалось, – дружелюбно, несмотря на напряжение в голосе, согласился он. Каждый вдох давался ему тяжелее, грудь неровно вздымалась и опускалась. – Но и лучшее тоже. В ином мире, возможно, мы с тобой были бы счастливы, зажили бы себе тихо вдвоем, скрашивая одиночество друг друга…

Я мечтала об этом. Больше всего на свете я хотела жить той праздной нереальной жизнью, где мой гнев смягчился бы, а обида прошла, где мы просто состарились бы вместе.

Но тогда, вероятно, мы и не повстречались бы. И мое сердце не было бы разбито навсегда, а жизнь – не была бы кончена.

– Ненавижу тебя, – сказала я ему.

Он в последний раз мне улыбнулся.

– Врушка, – ответил он. – Моя мрачная, трусливая, мягкосердечная врушка. Ты хуже всех на свете, Альма, но я все равно тебя люблю.

Он взял мою стальную руку и поднес пальцы к своим губам. А потом упал на меня, зарывшись лицом мне в волосы, вес