Сияние вечного пламени - Пенн Коул

С похорон отца прошло почти две недели, Период Оспаривания заканчивался. Настроение у меня не улучшалось – каждое утро я просыпалась более ожесточенной, онемевшей, замкнувшейся в себе, чем прежде. Но Элинор так старалась, ее доброе сердце так явно болело за меня, что я заставила себя как минимум притвориться.

Лили и Теллер присоединились к нам, до отвала наелись сладостей, потом стали упрашивать меня разрешить покататься на Соре. Впервые со дня гибели отца я увидела на лице братишки радость, поэтому подавила стремление к излишней опеке и согласилась.

На Теллера обрушилась основная тяжесть стараний Лютера искупить вину, и теперь всюду его сопровождала небольшая армия стражей. С одной стороны, это делало его самым защищенным человеком в королевстве, если не на континенте, а с другой, проводить время наедине с Лили стало почти невозможно.

К несчастью для Теллера, его адресованные мне просьбы убедить Лютера расслабиться остались без ответа. Слишком благодарна была я за безопасность брата, слишком несклонна беседовать с Лютером без крайней необходимости.

Но сегодня Теллер и Лили ненадолго избавились от внимания стражей, и Сора дарила им лучший полет в жизни. При каждом смертельно опасном маневре Соры у меня подскакивал пульс, но от смеха братишки понемногу таял ледник, образовавшийся на моем сердце.

– Домо-приемы проходят хорошо, – бодро проговорила Элинор. – Тебе как минимум неделю не пришлось выступать с речью на тему «Я буду вам доброй справедливой королевой, хотите вы этого или нет».

У меня вырвался пустой смешок.

– В Домо-приемах дело или в том, что мелкие Дома боятся Реми больше, чем меня?

Вместо ответа Элинор уставилась на кувыркающуюся в воздухе гриверну, но по ее плотно сжатым губам я поняла, что попала в точку.

– По крайней мере, мы почти закончили. – Я сложила руки за головой и закрыла глаза, чувствуя, как солнце и ветер поочередно греют и охлаждают мне лицо. – Каких-то четыре дня, и все закончится.

– Пять дней, – поправила Элинор. – Четыре дня до Оспаривания, но не забывай про Обряд Коронации.

Я прикусила язык. Я ничего не забыла и не оговорилась.

– Как твои тренировки? – спросила Элинор. – Надеюсь, те трое не слишком строги к тебе.

Я стиснула зубы:

– Не надо прикидываться, что ты не знаешь. Таран наверняка говорил тебе, что я по-прежнему не могу использовать свою магию.

– Мы с Тараном это не обсуждаем, – проговорила Элинор, оправдываясь.

Я приоткрыла один глаз. Элинор приподнялась на локтях и хмуро смотрела на меня.

– Если и обсуждаете, ничего страшного.

– Но мы не обсуждаем, – настаивала она. – Наши с тобой разговоры остаются между нами. А Лютер, Таран и Аликс заключили обременительный договор никому не рассказывать о твоих тренировках.

Я разинула рот и захлопала глазами, онемев оттого, что ради сохранения моей тайны Потомки поставили на кон свою магическую силу.

– Ты по-прежнему нам не доверяешь? – спросила Элинор. – Мы не кривили душой, когда клялись служить тебе верой и правдой.

Обида, проступившая в лице Элинор, обострила чувство вины, в последнее время меня не отпускавшее.

– Я доверяю вам, просто… – Я поморщилась, понимая, что честна не до конца. – Вы четверо – семья, а я, как бы добры вы ко мне ни были, никогда по-настоящему вашей семьей не буду.

Элинор долго смотрела на меня, задумчиво нахмурив лоб:

– Я рассказывала тебе о своих родителях?

Я покачала головой, и Элинор откинулась на пледы, устраиваясь рядом со мной.

– Они оба были очень могущественными, детей не хотели, но, по словам Гэрета и Реми, долг перед Домом обязывал их передать кому-то свою несметную магическую силу. В Доме Корбуа если вам велят жениться и завести детей, вы повинуетесь.

– Но ведь Ультер, самый могущественный из Корбуа, детей не завел, – напомнила я.

– Даже у королей не все получается. Крайне редко, но такое все же происходит. У моих родителей титулов не было, вот они и договорились с Реми – произвели на свет меня в обмен на высокий пост в армии.

– У тебя это звучит так меркантильно, – заметила я, наморщив нос.

– Это и получилось меркантильно. Как только я родилась, мать с отцом отдали меня Гэрету и Реми и отправились в Фортос. Пару раз они меня навещали, но, едва проснулась моя магическая сила и стало ясно, что их могущества у меня нет, визиты прекратились.

– Родители бросили тебя? Из-за твоей магии?

Элинор прижалась головой к моему плечу:

– Дома Потомков не похожи на смертные семьи. Если ты не прямой наследник глав Дома, как Лютер или Таран, или если не обладаешь большой магической силой, как Аликс, то становишься одним из многих кузенов. Ты живешь, питаешься, учишься вместе со всеми. Кое-кто сохраняет близкие отношения с родителями, братьями и сестрами, но встречается такое нечасто.

Я представила, каково так расти – вроде бы среди близких, но без по-настоящему родных, – и мне стало больно за Элинор. Я никогда не думала, что отношение Потомков к своим полусмертным отпрыскам как к расходному материалу распространяется и на их законнорожденных детей.

– Я рассказала тебе это не для того, чтобы надавить на жалость, – заявила Элинор. – Лютер и Таран присматривали за мной, я росла в роскоши, за которую многие готовы убить. Я лишь хочу объяснить, что близкие отношения, как у вас с Теллером… У Потомков не так. Мы защищаем друг друга, потому что это делает сильным Дом, а без Дома мы ничто. Но семья в привычном тебе понимании, объединенная верностью и безграничной любовью, – такие узы мы создаем по собственному выбору, а не по кровному родству. – Элинор взяла меня за руку и прижала наши ладони к своей груди. – Ты поверила в меня, как никто другой. Ты член моей семьи не меньше, чем любой Корбуа.

В сердце у меня что-то щелкнуло – не то ключ в замке повернулся, не то дверь со скрипом приоткрылась. Я села на пледах, вытащила кинжал из небольшого арсенала, который привыкла носить с собой, и сделала неглубокий надрез поперек своей ладони. Когда я потянулась за рукой Элинор, в ее глазах заблестело понимание. Она села прямо и кивнула мне, а я с максимальной осторожностью провела лезвием по ее идеальной, без следа мозолей коже.

На ладонях у нас проступили алые бусинки. Я прижала ладонь Элинор к своей и переплетала нам пальцы, пока наши руки полностью не обхватили одна другую.

– Теперь у меня в венах кровь Корбуа, а у тебя – кровь Беллаторов. Будем же семьей, во всех смыслах этого слова.