Сияние вечного пламени - Пенн Коул

– Мы ни за что не пропустили бы их, – проговорила Элинор. – Твой отец казался чудесным человеком.

– Он был героем всего Эмариона, – добавила Аликс. – Человеком, который вел за собой благодаря отваге и большому сердцу, – совсем как его дочь. – Ее полный почтения взгляд заставил меня нервно сглотнуть.

– Он очень гордился бы тобой, – тихо сказал Лютер.

– Нет, – отрезала я, – не гордился бы.

Лютер сильно нахмурился, а я потупилась, неловко разглаживая свое простое черное платье. В груди потеплело от осознания того, что все Корбуа надели черное, а не традиционное блестяще-красное, – небольшой, но значимый жест от привыкших ставить свою культуру выше культуры смертных.

Когда я наконец набралась смелости и подняла голову, внимание Лютера переключилось на что-то у меня за плечом. Его прищуренные глаза заволокло тенями, опущенные по швам руки сжались в кулаки.

– Дием! – позвал знакомый голос.

У меня сердце на миг остановилось.

Я обернулась и на полпути через поляну увидела Генри. Вэнс, глава люмносской ячейки Хранителей, стоял рядом с ним, скрестив руки на груди, и хмурился.

– Генри! – прошептала я и бегом бросилась к нему. – Ты пришел. Я не думала… то есть не была уверена…

Явно полный дурных опасений, Генри переступил с ноги на ногу. Лицо у него казалось измученным, чуть ли не раздираемым противоречиями – дышало оно пусть не любовью, но и не полным ненависти ощущением предательства, которого я опасалась.

Надежда вспыхнула с новой силой, радостное волнение огнем горело в моих венах, пока я подбирала нужные слова. Мне хотелось столько всего сказать, столько всего исправить.

– Пожалуйста, Генри! – взмолилась я. – Ты должен понимать: я так поступила, потому что забочусь о тебе. Я не представляла, что еще можно сделать. Тебя убили бы, и я…

– Генри был готов умереть, – буднично проговорил Вэнс. – Равно как и мы все.

– Тогда вы все дураки! – огрызнулась я.

Взгляд Вэнса стал злее.

– Это был наш лучший шанс захватить дворец. Ты предала нас, чтобы защитить их.

– Я защищала вас. Всех и каждого. У вас ничего не получилось бы, и я не могла позволить стольким смертным пойти навстречу собственной гибели.

– Ты могла отозвать Потомков, – наконец проговорил Генри. – Я видел, как стражи подчиняются твоим приказам.

– Это не так просто, – сказала я куда мягче, скользнув взглядом обратно к Генри. – Пока меня не короновали, приказы регента имеют больше силы, чем мои. Регент велел бы стражам вас перебить.

Генри молча наблюдал за мной, и в его взгляд просочилась неуверенность. Я бросилась вперед и взяла его за руки.

– Генри, ты меня знаешь. Ты правда думаешь, что я смогла бы отвернуться от смертных?

Вэнс громко фыркнул. Генри смерил его хмурым, на удивление суровым взглядом, затем повернулся, чтобы отвести меня в сторону.

Вэнс попробовал схватить его за руку.

– Брат Генри, – проговорил Вэнс с явной угрозой в голосе.

– Меня ты тоже в предательстве обвинишь?! – раздраженно осведомился Генри.

Я молча наблюдала, как воздух густеет от напряжения; боль на миг сменилась шоком. Вэнс буравил Генри взглядом, но тот не дрогнул. В итоге Вэнс отступил, его лицо смягчилось.

– Конечно нет, брат Генри. Я знаю, что ты с нами.

Помрачнев, Генри потащил меня туда, где нас никто не слышал.

– То, что ты сказала там, правда? – спросил он. – Ты поступила так, чтобы спасти нас, а не чтобы защитить их?

– Ну… да, конечно.

Правда – то, что я поступила так по обеим причинам, не желая ни допустить, чтобы перебили моих друзей Корбуа, ни позволить, чтобы казнили Генри, – была нюансом, который мой жених вряд ли смог бы когда-нибудь принять.

Я скользнула ладонями к его груди и стиснула тунику:

– Ты не представляешь, чем я рисковала, когда велела отправить Хранителей по домам, не развязывая кровопролитие. Я могла потерять всё. Но я была готова к такому – ради тебя. Ради смертных.

Руки Генри медленно поднялись мне к бедрам, взгляд заметался по моему лицу.

– А как насчет огнекорня? Ты обещала нам его достать.

Я мысленно выругалась. Я совершенно забыла о том предложении, которое сделала сгоряча, в отчаянной попытке сохранить его доверие.

– Сейчас я просто пытаюсь остаться в живых. После Оспаривания можно будет составить план…

– Вэнс считает, что действовать нужно до Оспаривания. На случай если… – Генри осекся, с трудом заставляя себя на меня смотреть.

Обида затуманила мне мысли, и я отстранилась:

– Вот что я сейчас для тебя – способ выжать побольше информации, пока не погибла?

– Нет, – быстро возразил Генри. – Но вдруг нам удастся сорвать Оспаривание? Если получится захватить дворец до назначенной даты, церемонию придется отменить, и ты будешь в безопасности.

– Чтобы отбить дворец, Потомки направят всю армию Эмариона. Ты правда веришь, что Хранители с ней справятся?

Судя по выражению безысходности на лице, Генри не верил, хотя следы сомнения просматривались. Я потянулась к нему, а он замер, и как в день, когда он увидел меня во дворце, отчаянное умоисступление стало затмевать мне здравый смысл. Отца я уже потеряла, а теперь и с Генри меня связывала полустертая ниточка. Я боялась, что если потеряю его, то и себя навсегда потеряю.

– Позволь доказать, что я по-прежнему хочу помочь. Помнишь задание, которое я провалила? Хранители хотели получить сведения о королевской лодке. Я могу провести вас к ней.

У Генри загорелись глаза.

– Ты согласна на такое?

– Только если поступать будем по-моему.

Генри явно собирался возразить, и я подняла руку, не давая ему заговорить. Эту черту я не желала переступать даже ради него.

– Если Хранителям нужна моя помощь, цели нужно избирать правильные – отмена несправедливых законов, гарантия защиты всех смертных и забота о них. Справедливость, а не убийство.

Генри закивал, сперва медленно, потом решительнее:

– Да… Да! Остальные наверняка с этим согласятся. Хотя… – Он нахмурился и провел рукой по волосам. – Вэнс считает, что ты теперь поддерживаешь их. – Взгляд Генри скользнул по поляне, голос стал ледяным. – Быстро вы с Теллером друзей завели.

Я проследила за его взглядом и посмотрела на Корбуа. Одна из кузин обняла Теллера за плечи, Лили крепко держала его за руку и негромко с ним разговаривала. Элинор и Таран притворялись, что только что не смотрели на нас, а Лютер буравил Генри взглядом, подобным стреле, наложенной на лук и готовой к полету. Аликс отошла к опаленному участку, на котором прежде стоял наш дом, опустилась на колени и, подняв с земли оникс, вертела его в руках.

Отрицать очевидное не имело смысла – я впрямь быстро