Влад - Дея Нира

Меня стали преследовать кошмары: я тонула в чужой крови, видела извивающихся на кольях людей, наблюдала, как провинившихся варят заживо, сдирают им кожу, сжигают их и творят такие безумства, от которых можно сойти с ума. Всех, кто хоть как-то отступал от закона или мог показаться преступником или предателем, ждала лютая смерть. И к тому же проклятая красная тень всюду преследовала нас. Взмах невидимых крыльев обдавал меня ледяным дуновением, и я не знала, куда деться от мучительных стонов и криков, от которых просыпалась посреди ночи.

О Владе говорили, что он правит железной рукой – беспощадно и жестоко, но его так страшились, что в стране почти прекратились воровство и кражи. Точно беспокоясь о своей душе, он жертвовал на строительство храмов и монастырей, но я боялась, что этого недостаточно, чтобы заслужить спасение.

А потом Влад осмелился бросить вызов турецкому султану – отказался платить дань в виде золота и лучших коней. Но больше всего разъярило его, что султан Мехмед потребовал отправить в Турцию пять сотен юношей и мальчиков, которые должны были пополнить со временем турецкое войско. Влад, чувствующий себя полноправным правителем Валахии, решил дать отпор туркам любой ценой. Он сделал вид, что согласен с требованиями, а сам начал тайно собирать силы и искать новых союзников. Венгерский король выдвинул одно из условий, которое ускорило мою гибель, но тогда я еще об этом не знала.

Турки заподозрили неладное, и зимой турецкое войско подошло к крепости Джурджу, где послы ожидали Влада с обещанной данью. Вместо этого они были неожиданно атакованы валашским войском и разбиты. Голову турецкого посла валашский господарь отправил в дар венгерскому королю, чтобы развеять его сомнения. Узнав об истреблении своего войска и казни послов, султан пришел в бешенство и велел готовиться к военному походу. Мехмед задумал использовать родного брата непокорного господаря – Раду, ставшего смертельным врагом Влада.

Это была еще одна затаенная, глубокая боль моего мужа, причинявшая ему душевные страдания, которые он никогда не показывал. Влад испытывал вину из-за того, что не уберег младшего брата от притязаний турецкого султана. Но выбор был сделан. Раду обещали желанный валашский трон, но для этого ему требовалось убить брата. Влад умел усмирять чувства и не терпел предательства. По его решительному лицу я видела, что он готов идти до конца, чтобы защитить нас от любой угрозы.

Поначалу казалось, что сам Бог на нашей стороне. Влад не щадил ни себя, ни других, чтобы извести турецкое войско. Валахи оставляли туркам выжженную землю, отравленные колодцы, опустошенные села, чтобы враг почувствовал, насколько негостеприимной может быть Валахия. На турок нападали ночью, неожиданно, смело и отчаянно, бросаясь в бой, словно он был последний. Враги терялись: они плохо знали здешние леса и горы, а кроме того, кипевший холодной яростью Влад велел насаживать на колья пленных и оставлять на пути шествующего турецкого войска для устрашения. Вид сотен изувеченных тел приводил в замешательство турок, и слава Влада III Цепеша, Колосажателя, крепла. Его считали воплощением дьявола и злого, ненасытного духа, который упивался мучениями своих жертв.

Раду пошел на хитрость. Он начал искать сторонников среди местного населения и бояр. Люди устали от войн и кровопролития, и он стал увещевать их, переманив многих на свою сторону. Влад чувствовал себя преданным прежними сторонниками и, ослепленный желанием мести, беспощадно карал изменников. Но все казалось напрасным.

Я с сыном с волнением ждала Влада в неприступной крепости на горе, которую взять было почти невозможно. Ночью он сумел пробраться туда незамеченным и, несмотря на мои страхи, уверил, что нашел способ расправиться с султаном. Мой муж походил на дикого зверя, загнанного в ловушку, был страшен в ярости и желании покарать предателей. При этом, когда обнимал меня, снова превращался в любящего мужчину, его злость таяла, а я тешила себя надеждой, что Бог услышит нас.

Следующим днем, спустившись в приемный зал, я услышала, как Влад разговаривает с доверенным слугой. Они говорили, что нет иного выхода, кроме как принять предложение венгерского короля, которое Влад сперва отвергал. С ужасом я поняла, что условием была женитьба Влада на сестре короля, чтобы связать их узами родства. Так Валахия будет больше покорной венгерской короне. Слезы хлынули у меня из глаз. Судя по словам Влада, он был настроен решительно. Но чтобы снова жениться и спасти страну от турок, Влад не мог быть уже обременен брачными узами.

Все поплыло перед моими глазами, я зашаталась и чуть не упала. Мое разбитое сердце обливалось кровью: я вспомнила, как Влад спас меня от волков, как он любил меня. А теперь он готов был отказаться от нашей любви? Невыразимая горечь омрачила мой разум. Часть меня понимала, что Влад, вероятно, вынужден пойти на это и не желает причинять мне боль, но я не знала наверняка.

Теперь мое присутствие, казалось, только мешало ему.

Тогда я услышала тихий, вкрадчивый голос, убеждавший, что любовь Влада ко мне угасла и что он пойдет на любые жертвы, чтобы одержать победу над турками и вероломным братом. Я с ужасом и болью воскрешала в памяти те деяния, которые совершил Влад, чтобы править железной рукой. Он не прощал никому слабости, как и самому себе. И в тот миг я с печалью осознала, что он пожертвует всем ради своих намерений.

Он был не из тех, кто отступает, и не из тех, кто сожалеет о содеянном. Но я так беззаветно любила мужа, что готова была отступить, если он захочет. Тем более когда над Валахией простерлись турецкие знамена, а любая жертва ради спасения родного края была оправдана. Я пыталась себя убедить в этом, изнемогая от душевной боли и страха за участь сына. Впрочем, он был наследником Влада, его опорой. Он вырастит из сына достойного и сильного мужчину. Какой же путь выберет Влад, чтобы избавиться от меня? Яд? Нож? Или все же позволит уйти в монастырь, и тогда я смогу видеться с сыном?

Я медленно побрела прочь, с видимым хладнокровием размышляя о предстоящей вынужденной разлуке, но перед глазами все кружилось.

Тень красных крыльев распростерлась надо мной и накрыла с головой. Коварный шепот становился все громче, охватывал все мое существо. Я оперлась дрожащей рукой на холодную каменную стену и почувствовала под ладонью что-то мокрое. Ничего не понимая, я поднесла руку к свету и различила липкие красные разводы. Подняв голову и присмотревшись, я с ужасом поняла, что стены сплошь покрыты мелкими кровавыми каплями, которые набухали, проступая сквозь