Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов

негромко, но весомо, — это очень интересно и очень вовремя. Вы, насколько я понимаю, Елена Ковальчук, геолог и, в каком-то смысле, первооткрывательница предполагаемого «информационного поля» древней марсианской цивилизации, верно? Пожалуйста, расскажите, что вы нашли. Мы как раз обсуждали перспективы ваших исследований.

Остолбеневшая Елена растерянно перевела взгляд на Артема. Тот, успокаивающе ей кивнув, подошел к ней, взял за локоть и подвел к свободному креслу. Девушка, все еще чувствуя себя не в своей тарелке, села, положила планшет на столешницу, и на голографическом экране, который Арцеулов и Корсаков видели одновременно, развернулась сложная трехмерная схема — похоже, карта подземной сети, которую Елена восстановила по данным от нанитов. В схеме не хватало очень многих кусков, она пестрела белыми пятнами

— Это, товарищ Президент… — начала она, запинаясь, но затем, взяв себя в руки, заговорила уже ровнее, деловито, словно читала лекцию. — Это что-то вроде черновой карты того, что я… что мы называем «всепланетной сетью Древних». Желтые узлы, которые вы видите, — это места, где, по предварительным сведениям, расположены «гнезда», то есть, структуры, аналогичные тем, которые мы нашли под Р-17 и в Элладе. Красный узел, который ярче других, — это центр, основное хранилище информации. Их несколько, но этот, похоже, самый крупный. Самое удивительное — то, что, похоже, он находится прямо под нашей базой, на глубине около трех километров! Дальше… Наниты, которые я изучала, — это не просто микроорганизмы. Теперь это предельно ясно. Это квазиживые информационные носители, способные хранить и передавать данные в колоссальных объемах. И более того, даже будучи изолированы в относительно малом количестве, они способны поддерживать связь неизвестным нам методом со всеми прочими нанитами Марса. Они реагируют на биотоки человека, на его эмоции. В самый первый раз я смогла с ними установить… ну, не контакт, а, скажем так, некий односторонний обмен данными. Тогда они показали мне прошлое Марса — океаны, города, цивилизацию. И предупредили об опасности. Это некая глобальная, очень страшная угроза, которую они обозначили словом «Тень», угроза древняя, гораздо древнее человечества, но которая до сих пор актуальна. И эта Тень несет гибель всему живому — не только обитаемым мирам, но и органической материи. — Елена сделала паузу, переводя дух. А потом добавила тихо, но решительно:

— Товарищ Президент, для дальнейшей работы нам нужна еще одна экспедиция. Мы обязаны проложить путь к этому центральному узлу, под базу. Это, возможно, ключ к разгадке того, что случилось с древними марсианами и того, как нам защититься от «Тени» в будущем. Считаю, что это — наша основная цель. Я готова пойти на любой риск.

Воцарилась долгая, напряженная тишина. Арцеулов смотрел на схему, на ее мерцающие линии, и в его глазах читалась борьба: любопытство ученого столкнулось с ответственностью лидера. Корсаков хмурился, но молчал.

— Елена, — наконец сказал Президент. — Я внимательно вас выслушал, и более того — до этого я уже изучил информацию, которую передал на Землю товарищ Круглов. Ваши открытия производят колоссальное впечатление, не побоюсь этого слова — они сродни прорыву в новую эпоху. Согласен с вами, это действительно невероятно. Но я не могу санкционировать новую экспедицию сию секунду. Просто не могу. Почему? Во-первых, у вас на базе сейчас очень сложная ситуация: много раненых, разрушена часть систем, вам нужно наводить порядок, а также восстанавливать силы. Во-вторых, нам нужно дождаться «Норильска» с новой командой и оборудованием. В-третьих, как вы вообще представляете себе проникновение на трехкилометровую глубину, да еще и непосредственно под территорию базы? И, наконец — это самое главное — нам нужно время, чтобы проанализировать уже имеющиеся данные. Я поручу академику Волину связаться с вами и сформировать полноценную научную группу для дальнейшего изучения. Когда будет готов план, мы обсудим его детали. А пока продолжайте изучение. И вот что, Елена, — Арцеулов посмотрел на нее с теплой улыбкой, — пожалуйста, вы уж поберегите себя. Как живой специалист, а главное — как живой человек, вы нам нужнее, чем самое сенсационное открытие. Понимаете?

6

Сеанс связи завершился, и голографические лица Президента и главы Службы внешней разведки погасли. В кабинете снова воцарилась та особенная тишина, которая бывает после долгого, напряженного разговора. Артем, чувствуя, как дрожат руки и ноют мышцы, сел в кресло Круглова и несколько мгновений сидел неподвижно, глядя перед собой. Елена, все еще стоявшая у стола, перевела дух и с облегчением выдохнула, прижимая планшет к груди.

— Ну ты, Ленка, даешь, — покачал головой Дед. — Ворвалась, понимаешь, на крыльях вдохновения. Валькирия! Как только тебя «пересветовец» не пристрелил с перепугу?

— Уф-ф… Знаете, я чуть сквозь землю от стыда не провалилась, когда увидела их и поняла, с кем вы разговариваете, — призналась Елена, и ее голос на секунду задрожал. — Это же Президент! И Корсаков с ним! Я… я даже не знаю, как я вообще смогла говорить!

— А ничего, хорошо так говорила, — сказал Дед, и, кряхтя по-стариковски, поднялся на ноги, потирая раненую ногу. — Толково, по делу. Убедительно! И главное, без лишней воды. Президент такие речи любит, когда без пустых слов и от всей души, искренне. Видит, что человек за свое дело переживает… Молодец, в общем, продолжай в том же духе.

— Ага, в том же духе… — проворчала девушка, тяжело вздыхая. — В следующий раз у меня никакой смелости не хватит.

Артем поднял голову и посмотрел на Елену. Она все еще была бледной, но глаза ее горели тем самым огнем, который он так любил и который делал ее по-настоящему живой. Он улыбнулся ей, и она ответила ему такой же улыбкой.

— Ладно, — сказал Дед, подходя к двери. — Пойду я, проверю, как там дела у наших ремонтников. А вы, товарищи молодые романтики, пока тут… отдыхайте. — Он заговорщицки подмигнул и вышел, прикрыв за собой дверь.

Артем поднялся, подошел к Елене и, не говоря ни слова, обнял ее. Она прижалась к нему, спрятала лицо у него на груди, и Новиков почувствовал, как ее дрожь постепенно уходит, уступая место доверчивому спокойствию. Они стояли так несколько минут и самозабвенно целовались, не замечая, как на обзорных экранах наступает марсианский полдень. Здесь, внутри, в этом маленьком, теплом и защищенном пространстве, сейчас были только они двое.

— Ты молодец, — прошептал он ей в волосы. — Ты смогла. Рассказала им все, что нужно.

— Мы вместе смогли, — ответила она, поднимая голову и заглядывая ему в глаза. — Скажи, Тем, а ты веришь в это? Что мы сможем раскрыть эту тайну?

— Вот ты спрашиваешь… Верю, конечно, — с легким удивлением отозвался он. — Отчего бы мне не верить? У нас есть