Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов

последнему слову техники кухонного комплекса. Отсюда по всем коридорам разносился аромат, от которого даже у самых великих засонь просыпался аппетит — запах горячего свежего хлеба.

Анна Петровна пекла его из местной муки — великий энтузиаст Сорокин, главный ботаник базы, не уступавший эту должность никому другому, выращивал на Марсе пшеницу, адаптированную к условиям пониженной гравитации и разреженной атмосферы. Хлеб был не просто едой; он был символом того, что жизнь здесь продолжается, что люди не просто выживают, а живут.

— Всем добрейшего утра, товарищи! — по кают-компании разнесся дребезжащий голос Павла Андреевича, который вошел, триумфально держа перед собой большой пластиковый контейнер, доверху наполненный свежими помидорами, огурцами и пучками зелени. Его взгляд, обычно рассеянный, как у всякого ученого, вечно погруженного в размышления, сейчас прямо-таки лучился гордостью. — Ну-с, у меня есть, чем вас порадовать, друзья мои! Урожай этого месяца на двенадцать процентов выше, чем в прошлом! А новый сорт клубники, которую ваш покорный слуга позволил себе назвать «Королевская», созревает на пятнадцать процентов быстрее, и у него более насыщенный вкус!

— Да ты, Паландреич, не просто Мичурин — ты прямо маг и волшебник высокой селекционной науки! — хмыкнул Дед, вместо приветственного салюта поднимая свою неизменную кружку с чаем. Он встал и заглянул в контейнер. — Если так дальше пойдет, то скоро, глядишь, мы будем не только хлеб печь, но и вареньем из марсианских ягод заторгуем по всему Внеземелью. Нет, ну а что? Я серьезно! Придумаем этикетку, запатентуем бренд — да у нас с руками оторвут! Филину скажу, пусть заказы развозит.

Мичурин, не на шутку смутившись от вполне заслуженной похвалы, смущенно покашлял, потом поставил контейнер на стол и принялся так бережно и аккуратно выкладывать из него овощи, словно они были хрупкими драгоценностями.

Дед, который уже успокоился и снова уселся на свое обычное место, вдруг заметил, что в дверях кают-компании стоит Павел, молодой техник из нового пополнения. Тот растерянно крутил в руках какую-то большую гайку и поглядывал по сторонам, никак не решаясь переступить порог. Дед бросил размешивать ложкой сахар в своей кружке, и хитро прищурился.

— Паша, иди-ка сюда! — позвал Токарев, и хриплый голос его был полон добродушной настойчивости. — А ну-ка, покажи, что это у тебя там? Откуда гайка? Давай-давай, садись, не стесняйся. Дай-ка ее сюда…

Парень, весь красный от смущения, подошел и послушно уселся, по пути чуть не смахнув заботливо разложенную Мичуриным зелень. Гайку он положил на стол.

— Э, брат… — многозначительно протянул Дед, уставившись на кусок стали. — Ну-ка, расскажи-ка мне, где ты ее взял?

— В коридоре… лежала… — упавшим голосом пробормотал Павел. — У реакторного… перехода к реактору.

Последнее слово несчастный техник почти прошептал, видя, как Дед сурово хмурится.

— У реакторного шлюза, значит, лежала? Паша, а тебе не говорили, что нужно сначала головой думать, а потом руками хватать что ни попадя? Ты хоть знаешь, что это за гайка? Думаешь, она просто так там оказалась? — зловеще понизив голос, прохрипел Токарев. Гайку он осторожно потыкал чайной ложечкой, не прикасаясь к ней руками.

— Н… нет… Не знаю, — новичок совсем увял. Токарев, с видом эксперта, не переставая хмуриться, еще некоторое время кончиком ложки возил гайку по столу, потом вздохнул и начал объяснять — неторопливо, обстоятельно, как учитель, который знает, что ученик запомнит это на всю жизнь.

— Так вот, Паша, — сказал он, осторожно отодвигая гайку подальше. — На Марсе главное — не спешить. Увидел что-то странное — не торопись сразу руки загребущие тянуть. Осмотрись. Подумай. Спроси умных людей: а что они скажут?

Павел теперь смотрел на гайку с таким ужасом, как будто перед ним на столе лежала бомба. А Дед безжалостно продолжал:

— Это, брат, не просто гайка. Это Гайка Судьбы.

Откуда-то позади, из угла, где пристроились к столику несколько бывалых вахтовиков, послышалось подозрительное хрюканье, тут же перешедшее в сиплый сдавленный кашель, как будто человек изо всех сил пытался унять смех. Дед многозначительно поглядел туда, поиграв кустистыми бровями, потом снова повернулся к технику.

— Гайка Судьбы, Паша. Есть на базе «Королев» старое поверье: кому попадется такая гайка, с тем всякая чертовщина может приключиться. Уже не раз эту гайку находили — и все время, знаешь ли, в самых разных местах. Появится — и исчезает. Один раз в медотсеке, помню, появилась, прямо во время ответственной операции по удалению вросшего ногтя у товарища Самойлова — был у нас такой мужик, оператор бурильной установки. Золотые руки у человека! Увидел он эту гайку — и тоже как ты, не удержался, схватил ее и давай разглядывать. Ну вот на кой-ему это было надо-то, чего потянулся?

Дед сокрушенно пожал плечами, прихлебывая чай. Анна Петровна, которая высунулась из-за своего кухонного комплекса, стояла с багровым от сдерживаемого смеха лицом. Пользуясь тем, что молодой техник сидел к ней спиной, повариха показала Деду кулак и укоризненно покачала головой. Плечи ее дрожали. Токарев сделал вид, что кулака не заметил, и воодушевленно продолжал:

— А после этого началось… То на буровой чэпэ, и как раз когда Самойлов на смене. То дверью каюты ему ногу придавило. То в шлюзе застрял. Короче, до самого конца вахты преследовали его всяческие беды. И ведь сам виноват!

— Шутите, да? — с надеждой спросил Павел. Дед хмыкнул и развел руками.

— Да уж какие тут шуточки, Паша? С такими вещами шутить не стоит…

— И… что делать-то?

Токарев помолчал, словно обдумывая ответ. Потом тяжело вздохнул и встал.

— Что тут поделать-то? Иди, Паша…

Молодой, который внимал словам Деда — живой легенды, между прочим, человека, прошедшего огонь, воду и медные трубы! — просто обмер.

— Иди… и ПОЛОЖИ ТЫ ЭТУ ГАЙКУ НА МЕСТО! — вдруг рявкнул Дед так, что новичок подскочил от неожиданности. — Гайку эту я там лично оставил, еще утром! Место отметил, где плитка отходит, подклеить надо! А ты ее утащил — и чего, мне теперь заново искать?

Кают-компания грохнула хохотом так, что ремонтный «паук», тихо копавшийся в углу, меняя проводку, тревожно пискнул и подобрал конечности.

— Гайка Судьбы! — простонала Анна Петровна, утирая слезы, от смеха выступившие на глазах. — Клоун ты, Дед! Дошутишься когда-нибудь…

— А что? — невозмутимо парировал тот, откусывая от бутерброда. Прошамкал с набитым ртом: — Между прочим, я всегда знал, что во мне пропадает великий цирковой артист! Коверный! Но и ты, Паша, тоже хорош, конечно. Что за суеверия? Стыдно образованному юноше верить во всякую чепуху.

«Гайка Судьбы-ы-ы»! — провыл Токарев, изображая стенающее привидение.

— Да вы… Да ну вас! — смертельно обиженный Павел выскочил из кают-компании.

— Злой ты, Дед. Нечуткий, —