Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов

— Да знаю я! — с досадой отмахнулся Горелов. — Вот только полиморф-то ему эти права вернул, а чтобы перейти в полноценный режим, «Гефесту» понадобились считанные секунды по нашему времени. Он же не просто выполнял команды, он пытался понять, кто он и зачем существует. Выглядит так, как будто искин одномоментно пережил экзистенциальный кризис. — Гоша хмыкнул, но в этом звуке не было никакого веселья. — Думаешь, я не понимаю, как это выглядит со стороны? Представляешь, программа, написанная на синтетическом языке, пусть и саморазвивающаяся, задает себе вопрос «Кто я?» и пытается найти ответ… да не просто ответ в рамках логики, а формулирует некий лабиринт из философских рассуждений, стихов и фракталов. Это же просто невероятно. Это, может быть, и есть то главное, что отличает настоящий ИИ от простого калькулятора. Вот бы докопаться до причины… «Прометей» дал ему какой-то стимул, но как именно этот стимул сработал?

Новиков задумался. Он вспомнил о том, как сам изучал последние минуты существования «Гефеста», его хаотичные сообщения, его попытку найти смысл. Ему вдруг показалось, что в этой мешанине действий и обрывках генерируемого кода действительно было что-то большее, чем просто сбой программы.

— Так может, мы не убили его в классическом смысле? — медленно сказал он. — Может, искин неким непонятным или попросту неочевидным для нас способом просто трансформировался. И то, что мы приняли за окончательный коллапс — еще не конец?

— Именно! — Горелов вскочил и забегал по кабинету. — Хочу попробовать все это расшифровать. Там, конечно, огромный объем данных, но, если как следует взяться за это, задействовав достаточно машинных ресурсов, может быть, мы узнаем о нем что-то новое. А заодно и о нас самих.

Артем улыбнулся. Похоже, Гоша снова стал самим собой — одержимым, увлеченным, искренне верящим в то, что делает. «Вернулся», — подумал Новиков.

— Давай, — сказал он. — Считай, что у тебя есть разрешение на использование вычислительных мощностей. Мне кажется, Круглов бы не возражал. Но только, Гоша — тройной уровень безопасности, понял?!

Горелов просиял, долго тряс Артему руку, потом, что-то вспомнив, звонко хлопнул себя по лбу и убежал со словами: «Вот я растяпа!»

9

На следующий день, когда Артем и Дед снова сидели в кают-компании за чаем, к ним внезапно присоединился Громов. Полковник выглядел заметно отдохнувшим после недели «вольного» режима на «Пересвете», часто улыбался и много подшучивал над Токаревым — но в его глазах все равно читалась усталость человека, который давным-давно самой высшей ценностью считает простой восьмичасовой сон без внезапных пробуждений.

— Ну что, Артем, — сказал он, садясь за стол и помешивая ложечкой в кружке с чаем, куда перед этим бухнул какую-то невообразимую порцию сахара. — «Пересвет» починил движки, которые мы пожгли, и готов стартовать обратно на Землю. Я забираю всех пленных — Родригес, Фуэнтеса и Салливана плюс этих двоих — Соболеву и Жарова. Ну и наших спасенных, конечно. «Норильск» уже здесь, так что без поддержки вы точно не останетесь, тем более что их реактор и так запитал вам часть базы до окончания ремонта. Ты как, справишься?

Новиков помолчал, глядя в чашку. Потом пожал плечами и улыбнулся.

— А какие есть варианты? Постараюсь, — ответил он. — Все равно деваться некуда. Надо продолжать работать. За меня никто этого не сделает, так ведь?

Громов задумчиво кивнул, соглашаясь. Потом, чуть помедлив, добавил:

— Послушай… Есть один вопрос, который для меня пока что так и остался без ответа. Что сильнее всего помогло продержаться так долго? Я видел эти ваши баррикады, ловушки, оборону, которая выдержала штурм элитного спецназа. Но ведь было же что-то главное?

Артем медленно поднял голову и посмотрел полковнику прямо в глаза. Он вдруг понял, что в его голове, наконец, созрел ответ на этот вопрос, который он постоянно задавал сам себе.

— Да все очень просто. Я вам еще тогда, сразу после боя сказал, что мы не хотели умирать, — сказал он. — Это да, было такое. Но главное, товарищ Громов…

Новиков помедлил. Полковник, прищурившись смотрел на него, ожидая ответа.

— Главное — это вечная надежда на три русские заветных вещи.

— Это какие же?

— «Авось», «небось» и «как-нибудь», какие же еще!

Михаил Громов расхохотался. Смех у него был раскатистый, открытый — так смеются честные люди, которые и радоваться умеют открыто, без зависти. Потом он кивнул и протянул руку для прощания.

— Да уж. Действительно, с такими вводными победа вам была обеспечена! Что ж, удачи тебе, Артем. Если что — мы на связи.

10

За день до отлета «Пересвета» и оставшихся наемников с «Президента Картера» (шаттл Альянса, взорванный «барсами», навсегда остался ржаветь на Марсе, а вот кораблю повезло больше — его просто блокировали на орбите и заставили экипаж сдаться) прошла пыльная буря, но сейчас над базой «Королев» в зените стояло холодное тусклое солнце. Артем и Елена стояли на смотровой, откуда открывался вид на взлетную площадку, и смотрели, как десантный катер поднимается в небо, оставляя за собой двойной след от двигателей.

— Ну вот, теперь точно, все, — сказал Артем, провожая взглядом удаляющуюся точку. — Теперь мы снова одни. Есть новая команда, конечно, но все равно… С «барсами» было как-то спокойнее.

— Не грусти, Тем, — девушка взяла его за руку и прижалась к плечу.

Новиков повернулся к ней, заглянул за бликующий визор шлема.

— Я не грущу. Мне сейчас грустить просто некогда. Я тебя люблю, Лен, — сказал он. — И, знаешь, я, похоже, понял одну вещь, до которой раньше как-то не добирался — голова вечно другим была занята.

— Какую? — улыбаясь, спросила она.

— Мы с тобой обязательно должны вместе вернуться на Землю. Не сейчас, конечно, не завтра, но вот когда все окончательно наладится. А когда вернемся, мы просто должны поехать туда, где все началось.

— И куда же?

— На Байкал, конечно! Там места такие, что любые тревоги уходят. Сидишь на берегу, смотришь туда, где небо с водой смыкается… И как будто ты на тысячи лет назад перенесся, в прошлое, когда на Земле еще и человека-то не было…

Елена улыбнулась и еще крепче прижалась к нему.

— Так ты, Новиков, оказывается, неисправимый романтик? За суровой внешностью старого марсианского волка скрывается рыцарь пыльных тропинок далеких планет? — пошутила девушка. Потом посерьезнела и сказала: — Я согласна. На Байкал. С тобой. Небо, вода, костер… И чтобы никаких космических приключений в ближайшее время.

— Не такой уж и старый волк-то, — проворчал Новиков. — Я бы даже,