Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов

7

«Норильск» доставил на Марс не только оборудование и запасные части, но и группу новых специалистов — молодых, полных энтузиазма и готовых немедленно приступить к работе. Для них это был первый шаг на чужую планету, и, когда тяжелый внешний люк с шипением открылся, впуская в герметичный отсек разреженный воздух, новички замерли на пороге, словно боялись нарушить торжественность момента.

Первым из них был молодой техник Степан. Высокий, русоволосый, худощавый парень с простецким лицом и неуклюжими движениями, он выглядел как типичный инженер-программист, привыкший больше к экранам и клавиатурам, чем к реальной жизни. Но сейчас, глядя сквозь визор шлема на бескрайнюю бурую пустыню, расстилавшуюся вокруг, Семен стоял, раскрыв рот, будто мальчишка.

— А вживую совсем по-другому… — выдохнул он, почти не веря своим глазам. — Я столько раз видел это — на видео, в голограммах, но здесь… Это не то, это надо было своими глазами глянуть. Смотри, Арина, чудеса же! Стихи начну писать, честное слово!

Рядом с ним стояла Арина, — геолог, девушка с коротко стрижеными волосами, покрашенными в ярко-синий цвет, и живыми, любопытными глазами. Она молча смотрела на горизонт, где фиолетовое небо встречалось с терракотовым реголитом.

— Да смотрю я, смотрю… Ты лучше сам посмотри на эти камни, поэт Каразин, — тихо сказала она, задумчиво улыбаясь. — Они же здесь миллионы лет лежат. Никто до нас их не трогал, а теперь мы их будем изучать.

— Ну, вообще-то марсоходы еще сто лет назад их своими клешнями так и эдак вертели, — хмыкнул Степан, — а нам предстоит пахать тут, как папа Карло. Слышала, как местные шутят? «Марс — это вам не Сочи». Похоже, они правы.

— Наверно, ну и что? Знали, куда летим. Зато мы теперь — часть всего этого, — сказала Арина, и в ее голосе послышалась гордость.

К новичкам подошел Дед, который, несмотря на раненую ногу, вызвался лично встречать пополнение. Он хмуро оглядел стоявших перед ним парней и девушку, потом усмехнулся и сказал ехидно, хлопнув Степана по плечу (отчего тот едва устоял на ногах):

— Добро пожаловать, бойцы, краса и гордость российской марсианской программы! Красота — это хорошо, это важно для психического здоровья и общей бодрости духа. Но сейчас вы, конечно, понимаете, что мы в первую очередь должны удостовериться, что база продолжает работать так же надежно, как до всех этих событий. Поэтому дружно берете инструменты и идете работать. Там, — он махнул рукой в сторону ангара, — лежит целый склад запчастей, которые нужно рассортировать и определить на место. Так что любоваться видами будете потом. Фронт работ вам определят. Но, конечно, сперва приведите себя в порядок и зарегистрируйтесь в сети базы. Ясно?

— Ясно! — нестройным хором ответили новички, и в их голосах, несмотря на легкое замешательство, чувствовалась бодрость.

— Ну вот, — сказал Дед, довольно кивая. — Мы же не звери какие, на растерзание чужой планете вас не отдадим. Так что учитесь, пока я жив. А там, глядишь, и сами станете такими же.

— Это какими? — с интересом и ехидцей спросила Арина.

— Настоящими марсопроходцами! — отчеканил Токарев, а потом неожиданно подмигнул смутившейся девушке:

— Похоже, сработаемся. Ну все, ускоряемся! За мной, ать-два!

Он повернулся и пошел, размахивая руками и что-то насвистывая. Новички потянулись за ним, глядя ему вслед с почтением и легким испугом.

8

База «Королев» вернулась к жизни через месяц. Ремонтные работы близились к завершению, системы жизнеобеспечения работали исправно — впрочем, уже скоро новые модули, которые привез «Норильск», будут установлены и запущены в тестовом режиме. А пока что люди с философским спокойствием терпели бытовые неудобства, приговаривая: «Ничего, и не такое переживем». Вахтовики, прибывшие с балкером, проходили стажировку, пополнив коллектив и сразу же взвалив на себя часть обязанностей, чтобы дать отдых тем, кто прошел через штурм.

Артем, который до сих пор оставался старшим на базе, с каждым днем чувствовал себя гораздо увереннее. Он уже не боялся принимать сложные решения, хотя иногда ловил себя на мысли, что ему очень не хватает Круглова и Топаза. Главный все еще лежал в медкапсуле в специально оборудованном отсеке, введенный в медикаментозную кому, но врачи «Норильска», прибывшие вместе с новой сменой, с осторожным оптимизмом говорили, что стабилизация прошла успешно и он может выйти из комы в течение нескольких дней. Осколок, разворотивший ему живот, натворил дел куда серьезней, чем думали медики, и Главного дважды пришлось вытаскивать практически с того света.

Топаз, который пришел в себя уже давно, все еще оставался очень слаб и прикован к постели, но, к удивлению медиков, начал понемногу приходить в себя. Он даже мог говорить, но только шепотом, и большую часть времени спал. Однако даже в этом состоянии он умудрялся шутить, и его голос, едва слышный, но все еще живой, звучал бодро.

Однажды вечером, когда в коридорах уже загорелось синее ночное освещение, Артем сидел в кабинете и, сдерживая зевоту, просматривал отчеты по восстановительным работам. В дверь постучали, и на пороге появился Гоша Горелов. Айтишник выглядел выжатым, как лимон, но в его запавших глазах, наконец-то загорелся тот самый озорной огонек, который, казалось, навсегда пропал после трагических событий.

— Артем, можно к тебе? — спросил Гоша, заходя внутрь.

— Ну ты же уже зашел. Чего спрашиваешь? — усмехнулся Новиков, откладывая планшет и выключая экран.

Гоша сел в кресло, немного помолчал, ожесточенно почесав в затылке и собираясь с мыслями, а потом заговорил — быстро, сбивчиво, захлебываясь словами:

— Я тут подумал… Ну, про «Гефеста». Мы же его фактически казнили. То есть, не мы, а он сам себя, конечно, с помощью полиморфа, но… в общем, он же был не просто программой. По сути, он ведь был частью нас, частью базы. Знаешь, наверно это покажется странным, но я чувствую, что мы должны сделать что-то, чтобы память о нем осталась. Ну, не в смысле «памятник поставить», а в смысле — сохранить его логи, данные. Может быть, там есть что-то, что мы еще не поняли? Что-то, что сможет пригодиться в будущем? Как считаешь?

Артем удивленно посмотрел на Гошу. Его слова были неожиданными, но парень, похоже, говорил сейчас искренне.

— Ты серьезно? — переспросил Новиков.

— Вполне, — ответил Гоша, и его голос прозвучал неожиданно твердо. — Я сейчас просматривал архивные записи — те, последние, прямо перед штурмом, когда искин уже был заражен. Там, знаешь, есть такие куски кода… которые совсем не похожи на обычные алгоритмы. Они больше похожи на размышления или поиск смысла.

— Смысла? — Артем переспросил скептически. — Гоша, это же софт с