Упал намоченный 2 - taramans

— Нет, девушки… С вами каши не сваришь, — выдохнул Серега.

— А чё я-то… Я же ни при чём, — пробормотала Светка.

— Ну какая может быть групповуха, если вы мешаете друг другу? Тебе бы, Леночка, порадоваться за подругу, что нравится ей, что хорошо, а ты прерываешь на таком волнующем моменте.

— Прерываешь, прерываешь… — с ехидной гримасой повторила Бородина, — Не прерви я вас, так у тебя, Сережа, штаны сейчас прорвутся. Вон торчит, в темноте видно.

Светка хихикнула:

— Я почувствовала…

— Эх, малявки вы еще… — с досадой пробормотал Васильев, — Почувствовала она. А надо бы — прочувствовать! И не снаружи, а внутри себя…

— Ну все, еще разок целуй, и я пошла домой, — пресекла дальнейшие обсуждения Дмитриева.

Дождавшись, когда Светка зашла в ограду недальнего дома, Васильев покурил, чтобы хоть немного успокоится, поглядывал на Ленку. Красотка сидела на передке коляске, помахивая ножкой.

— Ну что, покурил-успокоился? — усмехнулась она, — Поехали?

— А ты не боишься?

— Чего это?

— Одна со мной осталась, а ну как я…

— Ну-ну, продолжай. Что — ты? — «Почему они всегда нас переигрывают? В усмешках этих, в словечках, в переглядках… Я же старше, опытнее этой девчули, а вот поди ж ты — как будто в первый раз!».

— В коляску сядешь? — спросил он раздраженно.

— Почему это? Нет, позади: обнимать тебя хочу… — негромко засмеялась Ленка.

— Как лучше в «пятнашку» отсюда проехать? И какой там дом?

— Ты рули, я покажу…

Они не доехали до «пятнашки»: едва поднялись на гору, Лена негромко скомандовала:

— Здесь направо поверни. Только небыстро — тут проезд узкий, аккуратнее…

«Х-м-м… Сарайки какие-то, гаражи, кусты. Куда мы вообще едем? Ни хрена не понимаю. И как потом отсюда выбираться? А может она — того — типа вампирша? Как куснет сейчас меня сзади в шею и — прювет Волку! А иссушенное мое тело — вон в овраг, что под гору ведет. Когда его еще найдут! Нет, в чем прав Мельник — город я знаю очень хреново. Вот что это за „чайна-таун“ — понятия не имею, а ведь он где-то в районе пятнадцатого квартала. Смогу найти это место завтра, при свете дня? Очень сильно сомневаюсь!».

В свете фары мотоцикла неторопливо проплывали кусты, какие-то столбы, неказистые заборчики, сколоченные из старых досок, все те же не то сарайки, не то гаражи. Двигатель «Урала» стукотал-постукивал негромко, как будто почти на холостых.

— Сейчас налево поверни… негромко скомандовала девчонка.

— Лен… А мы где сейчас? — задумчиво спросил Васильев.

Девчонка засмеялась:

— Заблудился? Вот то-то же… Здесь чужой и днем-то заблудится, не то, что ночью.

— Лена…

— М-м-м…

— А ты — хочешь? — совсем негромко спросил Серега.

Девчонка не переспросила его — чего именно, но по чуть большему сжатию своих боков ее коленями, он понял, что вопрос она услышала.

— Здесь — направо… Да-да… Все! Стоп, приехали.

Глава 29

Уважаемые читатели! Хочу предупредить, что содержание этой Главы явно не понравится блюстителям морали и нравственности: оно чересчур откровенно. Но что поделаешь, если герой у меня такой — греховодник опытный, настоящий «маньячелло» (впрочем, автор и сам не ангел). Потому — делайте выводы и поступайте, как знаете: читать, не читать.

— Фару погаси, — скомандовала девушка, — Не нужно, чтобы кто-нибудь увидел.

Васильев осмотрелся:

«Вот уж где точно — „шанхай“. Фавелы какие-то!».

Закуток, куда они заехали, был совсем невелик, разве что развернуться места хватало. Вокруг стояла стена небольших сараев, навесов и прочих образцов «деревянного зодчества». Девчонка подошла к одному из них, пошарила рукой под невысокой крышей, вытащив ключ, попыталась открыть старый навесной замок.

— Блин! Помоги, чего ты стоишь? — с досадой бросила Сергею.

Замок и у Васильева открылся не враз.

— Посвети зажигалкой, тут где-то… Х-м-м… Лампа должна быть.

Внутри сарай носил следы некоторого старания по оборудованию «штаба». И сам Васильев, и даже Евгений Плехов был знаком с такими вот «потайными норами»: подростки обожают организовывать укромные места, неизвестные взрослым. Те, кто помладше сооружают шалаши, лабазы и прочие малокомфортные «нычки»; те, кто постарше делают это уже с большим умом и прилежанием.

«Три на три, примерно. Неказистый, явно кем-то выброшенный, но отремонтированный стол, лавка возле стены. Вдоль другой стены — топчан, застеленный каким-то старым, солдатским по виду, одеялом. Сами стены обильно „украшены“ старыми, пыльными киноафишами. Как это все знакомо!».

Ленка побрякала чем-то под столом и извлекла оттуда керосиновую лампу, побулькала возле уха, прислушиваясь, кивнула удовлетворенно.

— Лампу запали! — скомандовала ему.

Похрустывая изрядно заржавевшим колесиком на штырьке, Васильев подвигал фитиль вверх-вниз, запалил его и отрегулировал пламя.

— Как вы тут все еще не спалили! — хмыкнул Сергей, осматриваясь уже при свете.

Ленка засмеялась:

— Эти сарайки регулярно горят. Раз в пять лет уж точно, — потом уселась на топчан, подсунув ладошки под бедра, уставилась на Сергея, — А у тебя «резинка» есть?

«Бля… „В какой-то гробнице, в кромешной тьме, в антисанитарных условиях!“, как говаривал герой Аркадия Райкина. Нет, ну пусть будет — „романти́к“ в подростковом стиле, так оно лучше воспринимается!».

— Есть, — улыбнулся он, — Они у меня всегда есть, на всякий случай.

— Смотри-ка — предусмотрительный! — качнула головой девушка, — Еще бы выпить чего… По чуть-чуть.

— Для храбрости? — засмеялся Серега.

— Ну-у-у… — смутилась Бородина, — Все же я не совсем уж конченая шлюха.

— Блин… — настала очередь смущаться Васильеву, — Да я не это имел в виду…

Присел