Упал намоченный 2 - taramans

Девушка приподняла голову, с усмешкой уставилась на него:

— А ты, что же — ревнуешь, что ли? Ну да, бывала иногда. А что?

— Ну-у-у… У нас тоже что-то вроде этого было. Там иной раз девчонок по кругу пускали.

Ленка фыркнула:

— По кругу пускали… Ну, не всех же. Только тех, которые сами на такое соглашались…

— Ой ли? Что — прямо вот никогда не было, что и против воли? — усомнился Серега.

Девушка почесала носик:

— Бывало, наверное. Но — не со мной! Не веришь?

— Верю, верю, — засмеялся он.

Лена приподнялась, всмотрелась в часы Сергея, которые он положил на стол:

— Собираться пора. Ну так что — поедем купаться на карьеры?

— С тобой? Или еще кого возьмем?

Девчонка засмеялась:

— Ну, Иринка вряд ли поедет. Светку, разве что.

— Так… У меня вот сразу вопрос: а мы там как — только купаться будем или… А то, на вас глядя, слюной исходить не хочется, — признался Васильев.

— Н-у-у… Может, Светка согласится прогуляться по бережку? А может… Или ты ее застесняешься?

— Это я-то застесняюсь? — засмеялся Сергей, — Как бы вам стесняться не пришлось.

— Да ладно, — призналась Ленка, — У нас со Светкой бывали случаи, когда с парнями приходилось в одной комнате… Так что мы не стеснительные.

— Да? Уже интереснее. Там, может — групповичок сообразим? — чмокнул ее в носик Сергей, — А то, честно говоря, давненько у меня такого не было.

«Ага… У Васильева — лет десять… А вот вперед или назад — как понять? В общем, в тех восьмидесятых, которые еще будут!».

— Ну ты ва-а-ще наглый! — со смехом протянула Лена.

Когда они выбрались из лабиринта сараев, расставаясь у мотоцикла, Васильев спросил:

— Как искать меня будешь?

— А чего там думать-то? Позвоню в милицию, в кабинет участковых, да спрошу, — усмехнулась красотка, — А когда лучше звонить?

— Ну-у-у… В понедельник, то есть завтра — точно нет. Во вторник… Скорее всего, тоже. То есть, среда или четверг. Опять же — как погода будет. Договорились?

— Ага… — кивнула девица и потянулась для поцелуя.

Возвращаясь в отдел, не накручивая «газульку» лишний раз, поеживаясь от налетающего предрассветного ветерка, Васильев улыбался: проблема воздержания на ближайшие дни Сереге не грозила.

«Или грозит, но не слишком. Получилось бы только все, а то опять пойдут накладки, нестыковки!».

Почему-то пришла в голову мысль — отчего Васильеву неизвестно то место с гаражами:

«Там же через несколько лет детский сад построят. Вот и снесут все эти сараи к едрене-фене. Точно, детский сад и сквер вокруг него будет. А сарайки останутся только возле самой горы, вдоль склона!».

Глава 30

Возле райотдела было пусто и тихо. Не стояли служебные автомобили и мотоциклы, не кучковались менты, покуривая и хохоча, обсуждая впечатления от прошедшего дня; не суетился народ, пытаясь узнать судьбу своих знакомых, естественно — безвинно задержанных; не хлопала поминутно входная дверь. Никого. Лишь ветерок шелестел в листве сквера напротив, да елочки стояли темной, молчаливой стеной вдоль здания.

«М-да… Как бы пиздюлина тебе, товарищ Васильев, не прилетела за дезертирство с трудового фронта. Интересно: заметили мое отсутствие или нет?».

А вот дверь райотдела была, как всегда, нарастопашку. Зайдя в полутемный вестибюль, Сергей прислушался: сонное царство.

«А-а-а, нет, дверь в дежурку скрипнула!».

— Это кто такой красивый к нам приперся? — вразвалочку выходя из-за угла коридора, промурлыкал помдеж Матвей.

— Колюня! А где все? Где веселый смех и бурление жизни? — чуть развел руками Сергей.

— Бурление… Бурление, разгильдяй Васильев, бывает в сортире, если туда какой-нибудь мудак пачку дрожжей закинет. А у нас — служба, нелегкие дни и не менее тяжелые ночи! И вообще — какой я тебе «Колюня»? Вы, товарищ сержант, забыли, что такое субординация? Вот получите свое первое офицерское звание — тогда, возможно, а пока извольте обращаться как положено.

Выговаривал Сергею старшина с виду сурово, с этаким начальственным прищуром, но нет-нет да подрагивали уголки губ, да сквозь прищур пробивался смех в глазах.

— Слушаюсь, т-а-а-щ старшина! Виноват, т-а-а-щ старшина! Больше не повториться, т-а-а-щ старшина! — вполголоса, чтобы не сильно нарушать тишину, прогавкал Сергей, вытянувшись во фрунт и приложив «лапу к уху».

— В-о-о-т! Вот так бы всегда, — как будто удовлетворенно кивнул Котик, — Все же, Васильев, в армии тебя научили неплохо. О строевой подготовке что-то слышал, и про команды, похоже, что-то доводили.

Достав из нагрудного кармана изрядно помянутую пачку «Примы», Матвей уже другим тоном спросил:

— Серник бар?

— Бар, — кивнул Сергей.

Как оказалось, жена Матвейчева была «полукровкой» и происходила из какого-то татарского села, оттого Колюня нет-нет да переходил на татарску мову — в шутку. Еще рассказывал Витька Лаптев, что супруга Матвея — дама весьма суровая и, имея периодическое подкрепление в виде наезжающей в гости из села мамы, устраивала Кольку́форменный геноцид — за все его блудливые похождения. Однако, подойдя к точке кипения, Котик поднабирался втихушку домашнего первача и выдавал «ответку», напоминая аборигенкам, почем фунт лиха и как оно было во времена Ермакова войска.

— Пошли на крыльцо, подымим, — мотнул головой помдеж.

Там, покосившись на «понтовый» Васильевский «БТ», хмыкнул:

— Все форсишь, батыр? Не с нашим денежным довольствием по семьдесят копеек ежедневно выкладывать. Ничё… Вот женишься, тогда тебе хатын объяснит, что экономика должна быть экономной.

— Упаси Аллах! — перекрестился Серега, деланно испугавшись, — Чтобы я да женился?

Матвей засмеялся, потом прищурился и с подколкой спросил:

— Оно хоть стоило того — службу казенить? Ничё хоть девка-то была?