Упал намоченный 2 - taramans

— Чье кунг-фу сильнее… — покивал Серега.

— Как ты сказал? — усмехнулся Юрка.

— Чье кунг-фу сильнее. Кунг-фу — это такое восточное единоборство… — начал было объяснять Васильев.

— Да знаю я, — отмахнулся Ложников, — Я ж все-таки тоже в физкультурном учился. Просто фраза смешная.

— Ну — это что-то сродни: письками мериться.

— Ага, понял. Ладно, топай спать. Хотя тут осталось-то… — сморщился Юрка.

— А ты чего не идешь? — встал Васильев.

— Да Мельник, блин… Поручил мне рапорта написать за все мероприятие, — вздохнул наставник.

— Ничего себе⁈ А он не обнаглел? Это же его работа!

— Да тут как… — сконфузился Ложников, — Похоже, меня поставят на должность старшего участкового. Вот… Вроде как теперь и мое это все.

— Х-м-м… Ну а чё? И правильно! — согласился Сергей, — Кому как ни тебе на эту должность вставать? Могу только поздравить.

— Да рано еще поздравлять, — махнул рукой Ложников, — Приказа-то еще не было.

— Не было — будет! Ладно, пойду я… — и уже в дверях Серега не преминул повторить, — Юр! Ты бы обратил внимание на этих девчонок. Дело верное!

— Все, пиздуй спать. Ишь ты, сводник нашелся. Сам уж как-нибудь… Да, кстати! Тебя на танцах Аська искала. Ну — Иксанова. С нею еще Ольга Шмакова была. Что-то Аська сильно-сильно тебя искала.

Юрка засмеялся, покрутил головой:

— Пьяненькая была. Я ее от наших женщин — Зойки и Таньки «отмазывал».

— Да? Х-м-м… Да-а-а… Ладно, спасибо! — кивнул задумчиво Сергей.

— Все! Топай, ходок…

Настроение Васильева было приподнятым. Загнав мотоцикл во двор отдела, перекинувшись еще парой шуток с Матвеем о вреде и пользе баб-с, он, напевая себе под нос, отправился в гостиницу. И спать почему-то не хотелось, и внутри все бурлило и пело!

«Хорошо быть молодым: ночь не спишь, активно общаешься с красавицей, и к утру чувствуешь себя огурцом — свежим, только что с грядки, ароматным, хрустким, ядреным даже!».

Напевая и посвистывая, Серега открыл двери пустой общаги, прошел по гулкому коридору, раздумывая: сразу спать завалиться, ибо оставалось ему на отдых часа три, не больше, или все же обмыться сначала в той самой бочке — все-таки место ночного блуда стерильным не было.

«Да и после блуда, чтобы не благоухать поутру разными запахами — надо бы. Оп-па! А это еще что такое?».

В тусклых предрассветных сумерках он разглядел спящего… спящую… на его диване… Одеялом тело было укрыто слегка: лишь голова, верхняя часть туловища и одна нога. Все остальное было выставлено на обозрение. Обозрев сей натюрморт, Васильев был вынужден признаться, что — да, все было очень красиво. Задорно отставленная круглая попка, длинная, красивая ножка, ровная спина…

«Это что за фемина? Нет, так-то я и не против — куда против такой красоты восставать? Но… Кто? Варианта два: либо Аська, либо… Валя? Светка? Нет, Светка ростом пониже и явно посубтильнее, а здесь — прямо красиво-красиво, без изъяна. Х-м-м… Приятный такой „сюрпрайз“. Только вот как-то не вовремя — поспать же хотел. Спать? А где? Рядом с этой наядой? Ну-ну, уснешь здесь: вон уже в штанах что-то зашевелилось!».

Чуть приподняв одеяло, Серега убедился: это была красивая юная дочь татарского народа. А уж перегаром от нее разило — как из винной бочки!

«Тоже непонятно: почему говорят, что разит перегаром, как из винной бочки? Почему из винной бочки вдруг разит перегаром? Оттуда же должно вином пахнуть, а не перегаром. М-да… Непонятно!».

Раздумывая о всяких ненужных вещах, Васильев быстро, но аккуратно раздевался:

«Так… Рубашку надену свежую. Брюки? Щеткой пройдусь и нормально. Полуботинки почистить? Так это и с утра успею. Носки свежие есть. Так… Трусы тоже нужно будет сменить, а эти — в стирку, на вечер!».

Прихватив полотенце и мыло, голышом он проскочил до известного «банного» места…

«Кстати! Наверное, уже пора посетить местную баню? Обмываюсь-то я каждый день да по два раза, но все-таки нормальную баню это не заменит. Решено: в субботу пойду в городскую баню, мужики, кстати, ее хвалили. Там и душевое отделение есть, а есть именно баня с парилкой. Отмоюсь по-человечьи раз в месяц!».

Подрагивая от утренней свежести, поблескивая капельками воды там, где не заметил их, вытираясь впопыхах, Васильев прокрался, аки тать ночной в свою же комнату и еще раз обозрел…

«Блин! Ну насколько же она красива, даже вот так — спящая и пьяная. Х-м-м… Совесть у тебя есть, Васильев, будить человека? Н-н-у-у… Есть. Но когда вижу такое, совесть куда-то исчезает. Как говорится, где была совесть, там вырос хуй!».

Осторожно, стараясь не скрипнуть старым диваном, прилег рядышком, прислушался. Аська спала, чуть посапывая.

«Какая попка, а⁈».

«Друг» был уже давно в полной боевой… Осторожненько, крадучись по миллиметру… А моральных терзаний Серега не чувствовал никаких, и абсолютно: с момента первой встречи с Асей, он, мучимый и терзаемый не то раскаянием, не то страхом за связь с несовершеннолетней, постарался найти и проштудировать все правовые акты в этой, весьма щекотливой области.

«Интересно получается: выходит, что Пашка Сергиенко, да та же Аська, пусть и не зная всех перипетий правовых норм в этой области, оказались правы. Никаких ограничений по вступлению в известные отношения с лицами, старше шестнадцати лет, нет вовсе. Статья сто девятнадцатая работающего сейчас Уголовного кодекса обозначает ответственность за вступление в половую связь с лицом, не достигшим половой зрелости, и только лишь!».

Не совсем так, но… Известно, что физически половой зрелости девушки достигают довольно рано — некоторые уже в двенадцать-тринадцать лет. Типа кровь кинула, значит — созрела. Но это было не так! Там, в комментариях, было все сложнее: не просто кровь кинула, но достигла полной физической способности понести, выносить плод и разродиться без вреда здоровью. Было еще довольно запутанно, но и про психологическую зрелость девушки, то есть — способность осознавать, что делается, как делается и