Упал намоченный 2 - taramans

— Во! — выставил большой палец Васильев.

— Тогда ладно… — согласился Николай.

— А что — меня прямо потеряли? — почесал затылок разгильдяй.

— Да нет… Вроде бы. Просто я слышал, как участковые шушукались, что пропал ты с середины танцев, не иначе с какой-то красоткой завис.

— М-да… Это же страшное дело — что бабы с нами делают! — покачал головой Васильев.

— А то! — согласился Котик.

Покурили молча, и уже заходя в вестибюль, Матвей сказал:

— Там у вас в кабинете Юрка Ложников сидит, все рапорта пишет…

— Ага… Пойду, поинтересуюсь, чем сердце успокоилось.

При тускловатом свете лампочки…

«Надо как-то „сбиться“ да нормальную люстру повесить: не дело это — зрение портить!»

Ложников сосредоточенно писал.

— Здравия желаю, товарищ наставник! — шепотом рявкнул Сергей.

Юрка поднял голову, подслеповато прищурился и шмыгнул носом. Была у него такая привычка: шмыгать носом, предметно втягивая воздух, приподнимая при этом уголки губ, отчего лицо его приобретало злобное выражение — как будто взорвется сейчас Ложников матерной тирадой, а то и вовсе броситься лупить «оппонента».

«Кстати! Иногда так и бывало: мог Юрка въехать в рыло какому-нибудь потерявшему берега босяку и именно с таким выражением лица!».

— Ты где пропал-то, лишенец⁈ — возмутился коллега, — Я ж тебе что сказал? Отвезти девок по домам и назад, а ты с концами исчез.

— Так получилось, Юр… — пожал плечами Сергей и присел на стул, — Ну — вышло так.

— Т-а-а-к… — разглядывая Васильева, протянул Ложников, — Сюда по твоей довольной морде, ты… Это… Сподобился. Ага.

Покрутив головой, Юрка с досадой плюнул:

— Тьфу ты, прости господи… Это… Хоть не Ленку, а?

Сергей промолчал, с постным видом разглядывая настенный календарь, рекомендующий покупать строго «ВАЗ-2101» и ничего более — женщина на календаре была «ничётак».

— Ах ты, козел! — возмутился Юрка, правильно интерпретировав молчание стажера.

Васильев вскочил и, отпрыгнув поближе к дверям, выставил перед собой руки:

— Стоп-стоп-стоп, Юра! Успокойся и не делай резких движений.

Имелось такое за Ложниковым и, зная его взрывной характер, Сергей решил «срулить на базаре».

— Каких, на хуй, движений, мудак? — ощерился Юрка, — Я что Бороде, корешку своему, скажу при встрече? Что подложил Ленку под одного телепня?

— Юра, побойся бога! Да Ленка уже года три как не девочка. Я чего — целку ей заломил, что ли? И сам пойми: если девчонка сама лезет, я что — отбиваться от нее должен? Я старик бессильный, что ли? Сам же знаешь: Ленка — красотка, каких мало. Ну чего ты? Девчонки давно выросли, а ты все к ним как к детям.

Ложников постоял возле стола, посопел, сверкая глазами. Выдохнул и плюнул:

— Но ты все равно — козел. Просил же тебя…

— Юр… Кстати! Если ты слепой, то эти девочки буквально «Шипром» писают от некоего Юрия Ложникова. Прямо вот кипятком ходят, а тот Ложников ничего не замечает.

— Не твое дело, — пробурчал Юрка, уже успокаиваясь и садясь на место.

Васильев чуть подумал и тоже уселся:

— Нет, дружище… Ты как хочешь, но что-то тебе с твоей нравственностью и трепетным отношением к ближним своим, делать надо. Оно вроде бы и правильно, но… Глаза раскрой: такие красотки по тебе текут, а ты в упор этого не видишь. Взрослые они давно, взрослые!

— Да все я вижу, — отмахнулся Юрка, — Только как-то это… Против шерсти! Я уже устал от них парней на соревнованиях отгонять, вижу же, как эти сикухи жопками крутят. Но на моих же глазах девки выросли. Да и Ленка… И Бороде что я скажу, да и родителям их… Не, Серега, хоть и красавицы они, но здесь я пас!

— Ладно, дело твое. Кстати! А кто у Ленки родители? Нет, мне просто интересно: вроде ведет себя как пацанка дворовая, а иногда что-то более культурное проглядывает. Непонятно.

Ложников пожал плечами:

— Врачами они работают в нашей больнице. Мать — педиатр, а батя ее — хирург. И Борода, дружок мой, тоже мед закончил, сейчас в Салехарде врачом работает.

— Ага… Вот крутилось у меня в голове, что не простые работяги ее родители, — кивнул своим мыслям Сергей.

— Да Ленка, она всегда балбеска была, разбаловали ее с самого детства. И в школе училась через пень-колоду, потом медучилище наше еле-еле вытянула. Зато по спорту у нее всегда было отлично: средние дистанции — от километра до «трешки» молотит — только в путь! Ей бы серьезности побольше — бы давно на «камээса» набежала. Но — распиздяйка. В больницу ее пристроили, думали — поработает немного, да поступит в мединститут, а она — опять ни в какую. Жопкой только и знает крутить.

— Ну а на меня тогда чего наехал? — хмыкнул Сергей.

— Да это я так… Со злости, — буркнул Ложников.

— Ладно, проехали. Ты мне скажи — мою пропажу начальство не заприметило? — забеспокоился Васильев.

— Да нет… Мельник как-то спросил, но я ответил, что попросил тебя знакомых моих до дома увезти. И все…

— Ага, спасибо. А вообще — как танцы-то прошли? Буза была?

Юрка хмыкнул:

— На удивление нормально все прошло. Ну — более или менее нормально. Несколько стычек, но совсем небольших. Трезвяк, правда, полный затрамбовали, но это дело житейское: понятно же, что в праздник народ бухает.

— Странно… Я думал, там толпа на толпу биться начнут, — почесал бровь Сергей.

Ложников засмеялся:

— Скорее всего, так бы и было, но… Гриня с Колей Селиваном побуцкались, типа Челубей с Пересветом.

— Да ты что? — удивился Васильев, — Обоим дуракам под тридцатник, а они — вона чё!

— Ну так… Один в горсаду мазу держит, другой