Во главе закона - Лия Арден

– Вега… точнее, Мелита Кайлос никогда не убивала своих приёмных родителей. Никогда не убивала работников Лино и не нападала на Кая с Кассией.

Про последнее Элион уже знал, ребята Лино его не шибко интересовали, но Кайлосы… Вся жизнь Литы пошла под откос из-за жестокого убийства её приёмной семьи. Элион никак не мог сосредоточиться, но Иво верно считал его растерянность и продолжил, получив желаемое внимание:

– Кириа, расскажи Элиону, что выяснила.

Расфокусированный взгляд Элиона переместился на Пандею. Она неловко поёрзала и прочистила горло, взволнованная открытием.

– Последователи Мены действительно проводили эксперименты с остатками ихора Калиго. Сперва они из него пытались восстановить сумеречных ониров, но, поняв, что эксперименты в этом направлении обречены на провал, решили попробовать создать неуязвимых воинов. Сейчас наличие онира во мне и создаёт ихор Калиго, потому что онир из него сотворён. Поэтому начались эксперименты с мутацией крови. – Пандея замялась, потому что Элион никак не реагировал на услышанное, только моргал.

– Они пытались воссоздать богов, – прямо пояснил Иво. – Сделать так, чтобы кровь сама начинала вырабатывать ихор, в данном случае ихор Калиго, при опасных травмах. Последователи Мены хотели создать если не бессмертных воинов, то хотя бы максимально неуязвимых.

Элион слабо кивнул, тело ему не подчинялось, новость о Кайлосах буквально перевернула всё, что он знал про жизнь Мелиты.

– Моя мама стала главой Храма и узнала об испытаниях уже после их завершения, – подхватила рассказ Пандея. – Все они были признаны провальными: подопытные умирали в течение одного года. Ихор не приживался или же никак не проявлялся. Единственным исключением стали последние подопытные, две девочки. Младенцы-близнецы. Они не погибли спустя месяцы, но и результаты эксперимента оказались нулевые. Никакого эффекта. На них были затрачены остатки имеющегося ихора, и решили, что его было слишком мало.

Близнецы?

– Руководством было решено уничтожить испытуемых.

Уничтожить?

Элион невольно сжал подлокотник кресла, помня, что речь идёт о младенцах. Сколько им на тот момент могло быть? Исполнился ли хотя бы год?

– Всё это время думали, что испытуемых убили, – чуть тише призналась Пандея, выглядя пристыженной, словно вина за содеянное последователями Мены лежит и на ней. – Но когда я пришла со слишком опасными и точными вопросами к маме, она вызвала всех врачей, медсестёр и лаборантов, которые участвовали в эксперименте, и допросила каждого. Одна медсестра призналась, что отнесла малышек в приют. Посчитав, что такое убийство идёт вразрез с моралью, она не смогла этого сделать. Поделилась, в какой приют их отнесла и какие имена дала. Одну из девочек назвали Мелитой.

– Именно её и удочерили Кайлосы, – поддержал Иво.

Элион шумно выдохнул.

У Мелиты есть сестра-близнец, о которой она даже не знает. Или уже знает?

По телу прошла волна озноба, догадки и вопросы разом заполонили голову.

– Но кошмары? Кошмары Веги… Мелиты! Она записывала в свой ежедневник, что видела… чувствовала, что убивает приёмных родителей и остальных. Она была слишком уверена, чтобы врать, – торопливо напомнил Элион, подавшись вперёд. К его удивлению, Пандея кивнула, порывшись среди бумаг.

– Это типичная симптоматика при экспериментах с родственниками. Они видят отрывки жизней друг друга. Это не чтение мыслей, а как будто переплетение воспоминаний. Такие симптомы отмечали как минимум у семерых испытуемых, которые были кровными родственниками. Но там путаницы не происходило, потому что внешне они различались, Мелита же и её сестра монозиготные близнецы. При анализах установили, что их ДНК совпадает на девяносто девять процентов. Они, считай, идентичны, и, даже видя во сне отражение, Мелита не могла определить разницу между собой и сестрой, о существовании которой, судя по всему, и не знала. А если прибавить стресс и испуг от кошмаров, то очевидно, что она всё принимала за свои воспоминания.

Идентичные ДНК.

Сестра, видящая твои воспоминания через сны.

– Но Мелита до трагедии никогда не упоминала, что видела кого-то… ну, точнее, себя во снах в незнакомых местах. – Элион сам не понимал, почему опровергал или ставил под сомнение их слова, но всё внутри напряглось в надежде, что рассказанное ими правда. Однако теперь он не мог себе позволить слепо поверить в невиновность Литы, иначе он совершил бы ту же ошибку, что и раньше.

– Не знаю, почему так. Может, видела, но просто не помнит. Нам в школах в учебниках показывают фотографии мира людей, и она могла такие сны воспринять обычными фантазиями, – предположила Пандея, глянув на Иво.

– Мы узнаем больше, когда поговорим с Мелитой, – отреагировал он.

– Кайлосы забрали её из приюта, – начал рассуждать Элион, всё ещё не разложив информацию по полочкам. – Они знали, что у девочки есть сестра-близнец?

Пандея кивнула, а от её печального выражения лица Элион напрягся сильнее. Пандея достала очередной документ и положила на стол, но он едва на него взглянул, ожидая короткого ответа.

– Они знали. В приюте их даже попросили забрать обеих, чтобы не разлучать, но Кайлосы отказались. Из отчёта сказано, что Мелита им понравилась больше своим спокойным характером. Вторая девочка была… шумная и много плакала.

– Что с ней произошло дальше?

Пандея невольно сглотнула, будто правда держала её за горло.

– Это было давно. Тогда много разного на чёрном рынке появлялось, а приюты не очень любят детей из Дома Кошмаров. Таких редко усыновляют, – напомнила Пандея, нервно повертев браслет на запястье. – Есть целые исследования… и в общем…

– Сам приют продал младенца контрабандистам для переправки в Санкт-Данам для дальнейшей продажи, – сухо пояснил Иво.

Элион поджал губы, вновь столкнувшись со старой реальностью: у подонков были развязаны руки, пока Кай всех не осадил и не установил новые правила. Мелиту выкрали прямо из тюрьмы, чтобы отправить на органы или в качестве девочки для утех, а её сестру младенцем продали вообще непонятно куда.

– Её купил Маттео, – догадался Элион, вспомнив рассказ Лино, который теперь обрёл чёткость. Он вспомнил слухи, которые Кай упомянул ещё перед той вечеринкой в честь помолвки. Якобы они не могли не пойти, ведь Вега дорога их партнёру Маттео, он «растил её едва ли не как дочь». Прежде Элион не придал этому значения, увлечённый тем, что Мелита оказалась жива. Начни он уточнять даты, прислушайся к болтовне и слухам, даже к словам того же Лино, и всё стало бы яснее.

«Маттео не семьянин, но зациклился на идее, что он может умереть и его разработки канут в небытие. Когда-то давно он задумался об усыновлении, точнее удочерении».

«Маттео был уверен, что воспитать идеальную дочь легко. Было даже забавно видеть, что хоть в чём-то брат