Во главе закона - Лия Арден

сгорбленной позе, – смирение с поражением. Маттео, который мог замучить лаборантов до голодных обмороков, Маттео, готовый сотни раз переделывать формулы, лишь бы получить нужный результат… сдался, приняв проигрыш. Он пытался сделать из девочки проект, в действительности не совсем понимая, что любовь, преданность и безукоризненное послушание не рождаются из ничего, или по крайней мере применил неверные методы, чтобы их достичь.

– Я был холоден, отстранён и даже сух, наверное. Я растил её не как ребёнка, а как второго себя, слишком рано показав изнанку нашего бизнеса, – помрачнев, признал в итоге Маттео. – Но мой грех не в этом, а в том, что я не внял её намёкам, когда она показывала, что боится, что не хочет чего-то или что-то ей не нравится. Говорят, с первым ребёнком родители совершают больше всего ошибок. – Маттео скептически усмехнулся, а затем тяжко вздохнул: – Ей ещё не было и одиннадцати, но я уже начинал понимать, что всё выходит не так, как я хочу. Однако я не настолько жесток, чтобы пустить девочке пулю в голову и взять другого младенца. Я пытался изменить стиль воспитания, продумал вариант договорного брака, но однажды она пропала.

– То есть?

– Она была чуть старше шестнадцати. Я отправил её выкупить один артефакт, но в итоге она исчезла. Сбежала. Она знала слишком много секретов, и я не мог её так легко отпустить. Я не собирался её убивать, – тут же защитился Маттео, заметив взгляд Веги. – Клянусь, я намеревался её вернуть и поговорить. Но оказалось, что заметать следы она научилась лучше многих профессионалов. За ней гонялись долго, и после мои люди принесли фотографии её тела. Девочка умерла от потери крови. Я не мог не поверить, увидев фотографии, выслушав своих людей. Я им всем доверял. Они точно могли отличить живого от мёртвого. Они предложили привезти мне тело, но я отказался… Я… испытал шок, – неуверенно подобрал слова Маттео, нервно потерев пальцы. – Только потеряв… понял, что любил её. Привык к тому, что она рядом, к её характеру и даже изъянам. Дом стал пустым. Примерно спустя год я встретил тебя. Случайно. Сперва решил, что ты моя Вега. Внешне вы идентичны, но ты меня не узнала. Я предположил варианты от потери памяти до притворства, но твоё досье о семье Дома Чревоугодия, нападении и тюрьме заставили меня начать разбираться. И когда я докопался до правды, что вы близнецы, то решил… попытаться сначала. Точнее, я… создал иллюзию, что смог вернуть Вегу. Ты была другой изначально: более покладистой, молчаливой, наблюдательной. Ты была воспитана другими родителями, но воплощала именно то, какой я всегда мечтал видеть Вегу, то, какой я хотел её воспитать, но провалился.

Вега дважды с трудом сглотнула, облизала пересохшие губы, не в силах справиться с полученной информацией.

– То есть я… просто улучшенная копия?

Маттео порывисто открыл рот, но в последний момент передумал лгать, потому что она была права. Знала, что права, и Маттео хотя бы нашёл силы не оскорблять её враньём.

– Я полюбил тебя всем сердцем, с первого взгляда. Знаю, что был недостоин второго шанса, но мне его дали, и я был готов на всё, чтобы им воспользоваться.

Вега не смогла издать и звука, не в силах решить, хочет разораться или разрыдаться. Она была зла на него и благодарна за то спасение, чем бы оно ни было продиктовано. Он растил её хоть и с неуклюжей, но заботой. Он давал ей не только всё, что нужно для жизни, но и свободу выбора, никогда ни к чему не принуждая. Он делился знаниями и опытом и даже изредка объятиями, хоть они были ему несвойственны.

Он пытался быть отцом.

Вега издала разгневанный стон и смахнула покатившиеся слёзы, она была зла и не хотела плакать, но щёки становились всё более мокрыми, как бы она их ни вытирала. В груди ныло, пока сердце сокращалось скованно, сдавленное клеткой из рёбер, одно из которых продолжало болеть.

– Почему ты не ска…зал правду рань…ше? Почему не преду…предил? – прерываясь на судорожные вдохи, выдавила Вега, держа ладонь напротив сердца, словно это могло унять боль и его утихомирить.

– Я не знаю. Не понимал. Ты не рассказывала мне про кошмары, про видения убийств. Ты скрывала свои проблемы. Я знаю почему. Ты боялась, но… я ошибся так же, как и ты, – торопливо пояснил Маттео, подавшись вперёд. – Всё стало на свои места, когда она пришла ко мне раненая. Это она напала на Кая и Кассию, это она убила Сэма и Ариса, это она… – Маттео прервал сбивающуюся речь, чтобы сделать глубокий вдох. – Я говорил с тобой по телефону. Выяснил, что ты колола себе неизвестно что, и тогда она появилась на пороге лаборатории. Её впустили, решив, что это ты. У неё была пуля в боку, требовалась помощь, и я… помог. Я узнал её и всё равно помог, потому что она… это она. И я не понимал, ещё не сопоставил, что когда-то создал чудовище. Она пригрозила, что убьёт тебя, если я не помогу ей с планом. Я хотел усыпить тебя и незаметно вывезти, спрятать от неё, но не успел. Я создал чудовище, – с неподдельным шоком на лице внезапно осознал Маттео, сжав пальцами прутья. Его взгляд стал рассеянным. – Мне не изменить произошедшего, но я попробую помочь уменьшить последствия её разрушений.

У Веги не было слов. Её разрывало от стольких эмоций, что мутило. Она испытывала всё разом, мысленно проклиная и ненавидя Маттео, но в то же время помня, что именно он спас её в самый тёмный момент и никогда более не бросал.

«Ты была воспитана другими родителями, но воплощала именно то, какой я всегда мечтал видеть Вегу, то, какой я хотел её воспитать, но провалился».

Вега вздрогнула, когда механическая запись эхом разнеслась по ангару. Маттео тут же вскочил на ноги, но предостерегающе направленный в его сторону пистолет заставил застыть.

«Я полюбил тебя всем сердцем с первого взгляда. Знаю, что был недостоин второго шанса, но мне его дали, и я был готов на всё, чтобы им воспользоваться».

Сестра стояла всего в пятнадцати шагах с пушкой в руках и хладнокровно смотрела на Маттео, пока в другой руке она нажимала на кнопки диктофона. После звука перемотки она вновь его включила.

«Я полюбил тебя всем сердцем с первого взгляда. Знаю, что был недостоин второго шанса, но мне его дали, и я был готов на всё, чтобы им