Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

упал на колени и обнял мое тело. Потряс его несколько секунд, а потом «убил» себя ножом и завалился прямо мне на грудь, тяжело дыша. Зал громко зааплодировал. Зрители кричали: «Браво!», «Брависсимо!». Мистер Кэррингтон поднялся первым и протянул руку, помогая мне встать. «Жених», если и был удивлен поведением директора, то вида не подал. Быстро сымпровизировал и сделал поворот, чтобы взять меня за руку с другой стороны.

– Ну? – угрожающе прошипел Дилан, стараясь одновременно широко улыбаться публике.

– Нет, док сунул кведи мне в руку, поэтому я временно стала магом, – объясняла мистеру Кэррингтону, слегка кланяясь зрителям. Оборотень стоял возле сцены с букетом белых лилий, желая вручить мне цветы.

Я подошла к краю сцены, с удивлением обнаружив, что начала волноваться из-за пристального взгляда сыщика.

– Мисс Шато, я буду ждать вас возле гримерки. Не задерживайтесь, пожалуйста, – произнес мистер Мэтью, а я не ожидала, что он вежливо попросит, и не нашлась, что ответить.

Двое работников театра закрывали тяжелый занавес, и я быстро вернулась к мистеру Кэррингтону.

– Я хочу знать все подробности, – процедил сквозь зубы директор.

– Только не сейчас. Видели мистера, который подарил мне лилии? Это столичный сыщик, он ведет расследование убийства доктора.

– Оборотень, о котором трещит весь город, – недовольно поджал губы Дилан. – Но если пропустите хоть один мюзикл – уволю, – жестко предупредил директор, и по тому, как сверкнули его глаза, я поняла, что мистер Кэррингтон не шутил. После смерти жены он стал строгим, и если в прошлом закрывал глаза на многое, то теперь спокойно увольнял, не слушая никакие мольбы артиста. Особенно карал за пьянство, а многие коллеги любили пропустить не один стаканчик после спектакля.

Я прижимала к груди букет белых лилий и с улыбкой вдыхала сладковатый аромат. Возле гримерки никого не было, и я быстро забежала внутрь, чтобы переодеться и все обдумать. Оборотень наверняка знал больше, чем говорил.

В дверь тихонько постучали, и я сразу поняла, что подошла миссис Джерси. Только она так аккуратно и вежливо могла привлечь внимание. На ходу застегивая пуговицы серого зимнего пальто, которое подобрала для меня модистка, и стуча каблучками кожаных сапожек, я направилась к двери.

За ней действительно стояла миссис Джерси В руках она держала красные розы. Карточка аккуратно лежала среди бутонов.

– Что вы делаете у двери гримерки, мистер Фостер? – услышала я в знакомом голосе саркастичные нотки. Мэтью, видимо, дожидался меня, а тут нарисовался толстяк.

– Хотел выразить свое восхищение прекрасной артистке. Я большой поклонник ее таланта, и, возможно, вы не знаете, но всегда дарю после выступления мисс Руж цветы.

– Ступайте к жене, такому уважаемому горожанину ни к чему, как мальчишке, дежурить под дверью местной звезды.

Что? Я чуть не вылетела в коридор, чтобы хорошенько треснуть оборотня. Меня задели не его слова, а небрежный, ехидный тон. Миссис Джерси, видимо, решила, что я собралась на защиту мистера Фостера, и быстро захлопнула дверь.

– Шато, ты ведущая артистка нашего театра. Веди себя гордо и невозмутимо. Верные поклонники останутся с тобой, а за спиной талантливых артистов всегда болтали всякое…

– Вы слышали, как он сказал: «Местная звезда», как будто у нас не театр, а кабак. – Я так разозлилась, что решила никуда не идти с мистером Мэтью. Пошел он ко всем чертям со своим расследованием и борделем.

– С каких это пор тебя стало волновать чужое мнение? Или мнение мистера Торгеста сделалось важным? – с хитрой улыбкой спросила миссис Джерси.

–-Что вы имеете в виду? – я забрала букет мистера Фостера из рук миссис Джерси и хотела поставить в вазу, где уже стояли белые лилии. Нежные, ранимые цветы. Я вдруг поняла, как осточертели мне розы, и вернула обратно букет помощнице директора.

– Так, мысли вслух. -Женщина загадочно улыбалась, принимая назад цветы от моего постоянного поклонника. Потом ее лицо стало серьезным, и она тихо сказала. – Мистер Торгест попросил мистера Кэррингтона показать костюмерную. Долго там что-то вынюхивал, а потом стал задавать странные вопросы про порох, есть ли он в театре. Откуда такому взяться, Шато? Дилан держался молодцом, но я давно его знаю, и от меня не укрылось, как директор нервничал. Что бы это значило, Шато?

– Мистер Кэррингтон не может быть замешен ни в каких преступных делах. Не переживайте, а сыщик делал свое дело, только и всего, – постаралась я успокоить миссис Джерси. Но сама понимала, что оборотень не просто так отправился в костюмерную. Что он там искал? Мог директор театра быть… убийцей дока? Я на мгновенье перестала дышать, поражаясь собственным мыслям. Директор театра – и преступник? Чушь!

– Мистер Лоренс лечил супругу мистера Кэррингтона, – прошептала миссис Джерси. Женщина так вытаращила глаза, что, казалось, они сейчас выпадут из орбит. – Я боюсь, Шато. Дилан очень любил Лиззи. Неужели он мог…

Миссис Джерси всхлипнула, сильнее прижимая розы к груди.

– Перестаньте, зачем мистеру Кэррингтону убивать мистера Лоренса? Если бы всех докторов убивали после лечения больных, то, боюсь, мы скоро остались бы без врачебной помощи.

– Будем надеяться, что это ошибка, – неуверенно улыбнулась миссис Джерси, а я, подмигнув ей, открыла дверь гримерной и как бы невзначай произнесла:

– Вы правы, оборотни не способны понять, что такое настоящее искусство. Ах, мистер Торгест, вы уже здесь? – «удивленно» воскликнула, всплеснув руками. – Вижу, вы не передумали.

Толстяка в коридоре не было, а чему удивляться: спорить с оборотнем себе дороже.

– Мстите за поклонника? – усмехнулся сыщик. – Неужели обиделись, что я его прогнал?

– Нет, меня могут обидеть только близкие люди, а вы далеки от этого круга.

– Или оскорбились за другое? – тихо произнес мистер Мэтью, ступая за мной по коридору. – У оборотней очень острый слух, мисс Шато, и когда у человека совершенно нет таланта к пению, то это вызывает раздражение. Обычно я молча ухожу. Ваш голос я готов слушать бесконечно. Он у вас такой мягкий, обволакивающий…

– Не подлизывайтесь, – буркнула я, но мне была приятна похвала Мэтью. Она приятным теплом разлилась в груди.

– Боюсь, теперь, после моего разговора с мистером Фостером, вы лишились шикарных букетов. Но я на самом деле считаю: если ты женился, то нечего шляться к другим женщинам.

– Вот как? Неожиданно. – Я взглянула на оборотня, мысленно благодаря его, что больше не увижу толстяка