Вектор силы - Энтони Гард

Орлов поклонился снова, плавно и размеренно произнося заученные, гладкие слова извинения. Но его самого внутри будто окатило ледяной водой. Жгучей, пронзительной водой из самых диких северных морей, что омывают вековые льды полярного круга.

Четыре минуты.

Эта фраза, оброненная Императором, ударила по натянутым нервам главы Тайной Канцелярии. В ту же секунду в его сознании будто сработал безжалостный триггер, выдёргивая его из сада и швыряя на месяц назад — на продуваемую ледяным ветром вертолетную площадку небоскреба в Сити. Тот же тон. Те же интонации. Именно там светлый князь Лев Нарышкин бросил ему точно такие же слова. Четыре минуты.

В голове Прометея сошлись все детали. Нарышкин. Белый Лев видел всё с самого начала. Светлый князь намеренно запустил вездесущего Токарева в академию, чтобы тот прикрыл его дочку. Он знал про уязвимость короны, знал про каждый шаг Канцелярии. Нарышкин не просто вёл свою игру — он всё это время, с той самой первой встречи на крыше, просто над ним издевался.

Орлов застыл в глубоком поклоне. Спина оставалась идеально ровной, лицо — непроницаемой маской преданного слуги. В его разуме бешено пульсировала одна-единственная, выжженная багровым пламенем мысль.

От Белого Льва нужно избавиться. Любой ценой. Растоптать, стереть в порошок всю его фамильную ветвь, пока его полоумная дочка со своими видениями окончательно не пустила под откос всё, ради чего граф долгие годы проливал кровь.

И Орлов знал, кто ему в этом поможет.

___

От автора: Итак, мы почти на финише. Эпилог первой книги будет в эту пятницу. И в этот же день стартует публикация второй части, над которой я сейчас активно работаю, так что долго ждать продолжения не придется.

P.S. Надеюсь, сцена в пельменной вас согрела — она одна из моих любимых в этой истории =)

Эпилог. Тень на стене

Ночь наползала на Дубовое, укутывая полуразрушенное поместье в саван из промозглого белгородского тумана. Конец сентября выдался на редкость мерзким, даже по меркам осени. За панорамными окнами южного крыла шумел монотонный дождь, изредка прерываемый хлёсткими ударами ветра, швырявшими капли в стёкла.

Маргарита Николаевна аккуратно разложила по ячейкам пластикового органайзера вечернюю порцию ампул и проверила манометр кислородного баллона. Работа сиделки давно приучила её к цинизму и железной исполнительности, но здесь, в вековой цитадели Юсуповых, её никак не покидало чувство странной тревоги. Поместье пахло сырой штукатуркой и цементом — эхо недавнего налёта террористов из «Прометея» до сих пор отзывалось стуком молотков из дальних коридоров. Красные огоньки камер системы «Периметр» на стенах мигали через раз; половина цифрового монстра безопасности всё ещё лежала в руинах. Княгиня-мать снова спешно отбыла в столицу, оставив сына под присмотром сокращённого штата прислуги и врачей.

Мир для Тимура сузился до размеров оконной рамы. Кутаясь в шерстяной плед, словно пытаясь отгородиться от жестокой реальности, он сидел в своем кресле-каталке, безмолвно наблюдая за косыми каплями дождя на стекле.

— Маргарита Николаевна, — раздался его голос, тихий, сиплый, но безупречно интонированный. Юноша повернул голову и мягко улыбнулся. — Не стойте в тени. От этого вечер кажется ещё более мрачным, чем он есть на самом деле.

— Вам пора принять таблетки, Тимур Найманович, — она подошла ближе, ставя на столик чашку с тёплым бульоном.

— Матушка убеждена, что если окружить меня тремя десятками докторов и запереть, то смерть забудет дорогу к нашему дому, — он вздохнул, его длинные, тонкие пальцы аккуратно переставили фигурку солдатика на массивной деревянной доске. — Но, как видите, поместье оказалось весьма условным укрытием.

На столе была разложена сложнейшая военно-тактическая игра. Вместо привычных шахматных фигур на расчерченной карте рельефа замерли ювелирно отлитые оловянные миниатюры солдат, артиллерийских орудий и бронемашин.

— Опять ваши солдатики, — Маргарита Николаевна покачала головой, протягивая ему стакан воды. — Неужели это интереснее обычных шахмат? Мой покойный муж часами сидел за доской, говорил, голова знатно работает.

Княжич негромко, интеллигентно рассмеялся, но смех тут же перешёл в лающий кашель. Он потянулся к кислородной маске, прижал её к лицу, шумно и прерывисто вдыхая воздух. Силиконовая мембрана со свистом залипла на его губах. Маргарита замерла, готовая переключить тумблер на баллоне, но через полминуты Тимур медленно опустил маску на подлокотник.

— Шахматы… — с явным увлечением в глазах произнёс он, аккуратно поднимая фигурку крошечного кавалериста. — Шахматы — это абстракция, Маргарита Николаевна. Прекрасная, но глубоко оторванная от реальности игра древних. Там у вас есть идеальные условия. Ровное поле, предсказуемые траектории, одинаковые силы. В жизни всё иначе. Эта игра гораздо сложнее. Здесь учитывается всё: логистика, ландшафт, моральный дух отрядов, снабжение, даже погодные условия. Это не просто игра. Здесь вы управляете не фигурами, а вероятностями. Получили ложные сведения от разведки — и весь ваш безупречный план летит в пропасть.

У Тимура не было друзей; сверстники из высшего света не желали с ним нянчиться, да и самому Тимуру претило их снисхождение. Поэтому вынужденная изоляция делала его удивительно общительным с прислугой. Для него было нормой делиться мыслями с тем человеком, который ежедневно видел его слабость.

— И с кем же вы разыгрываете эти баталии? — Маргарита Николаевна с любопытством оглядела пустую комнату. — Сами с собой, левой рукой против правой?

— Раньше так и было, — Тимур наклонил голову, и в его тёмных глазах промелькнула странная, довольная искра. — Мне действительно совершенно не с кем было разделить это… специфическое увлечение. Придворные идиоты предпочитают крутить романы и соревноваться в лоске фамильных гербов. Но сейчас… сейчас мне компанию составляет граф Орлов.

Маргарита Николаевна едва заметно вздрогнула. Глава Тайной канцелярии внушал неоспоримый трепет.

— Сам граф? — тихо переспросила она.

— Да, — Юсупов бережно опустил миниатюру на расчерченный холм. — Он навещал меня несколько раз под предлогом расследования, но наши беседы быстро перетекали в полуночные партии. Знаете, он оказался на удивление сильным соперником. Безжалостный, расчётливый, мыслящий масштабами фронтов. То, что мы имеем столь схожее, редкое увлечение, меня искренне удивило. В его ведомстве мало места для сантиментов, и за этой доской я вижу его гениальный, пугающий ум.

Он снова кашлянул, глубже погружаясь в кресло и натягивая плед до самой груди. За окном с диким грохотом лопнула от шквалистого ветра ветка старого дуба, заставив Маргариту вздрогнуть, но княжич даже не повернул головы, продолжая заворожённо смотреть на свою маленькую армию.

* * *

Широкие галереи главного корпуса «Дубового» напоминали заброшенный музей, спешно превращённый в штаб. Прокатывая кресло-коляску Тимура мимо высоких арочных окон, Маргарита Николаевна видела, как за стеклом, в серой дымке сентябрьского парка, рабочие