Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

нет, чем да, но я определённо мог им стать. Маннимарко в своё время едва не занял место Молаг Бала, присвоив себе его имя, силы и положение, я же сделал лучше. Так что нет ничего удивительного в том, что смертный может переродиться в даэдра или аэдра. Но я не был ни тем, ни другим, себя нового я создавал по подобию Меридии, калька получилась не полная и не точная, но пока этого достаточно. - Достиг одной из форм бессмертия, не больше, ни меньше, - я был Деус Эксом, магом в Мундусе, и я же был новосозданной планетой среди вод Обливиона, Магикой и обладал там высшей формой всемогущества и всеведения. Две формы одного существа. Не смертный, но и не бог. Нечто между.

-Твои действия едва не уничтожили Нирн! - гаркнул один из магов, которого, видимо, задело моё неразумное с его точки зрения поведение.

-Хах, смертный, - всегда хотел это сказать, смотря сверху вниз на другого, для наглядности шуганув непуганых и слишком много о себе возомнивших магов частью своей новообретённой мощи. Было так приятно видеть их перекошенные от испуга рожи, - ты недооцениваешь Предков, могу тебе сказать из личного опыта, поделиться высшим откровением, Нирн куда крепче, чем ты даже можешь представить.

Не стоит дерзить опьянённому собственной силой почти богу.

Была грань, которая разделяла долгоживущих от действительно бессмертных. Маг мог продлить себе жизнь на десять лет, на сотню, на тысячу, на пять тысяч, но если в какой-то миг ему отделить голову от тела, то его душа уйдёт в Этериус, в царство одного из божеств или к одному из Принцев в Обливион. Бессмертный же, его существование нельзя прервать простой раной плоти, например, если уничтожить каждый атом моего тела, то я продолжу существовать, мыслить, чувствовать. И со временем вновь обрету физическое тело. Правда моё возрождение произойдёт не в Мундусе, а на созданной мною небольшой планете в Обливионе. Отныне я подчиняюсь тем же законам, что и каждый низший даэдра, и не могу свободно по своему желанию посещать Нирн, как это ныне делают Принцы в местах своих святынь.

А потому, я могу быть бессмертным, но мне не стоит быть безрассудным, если не хочу через сотни лет проснуться посреди пустынного каменного шара среди бесконечной тьмы Обливиона. Пока я сам не покину Мундус, он не будет пытаться вытолкнуть меня, словно иммунитет вредоносный вирус, но стоит ступить шаг прочь за дверь, как обратно она не откроется.

-Хммм, мне нравится, как прозвучали эти слова, - наконец я оторвался от любования собственной рукой, и посмотрел в глаза первого среди равных из навестивших меня магов. - Думаю, вы можете простить мне этот миг слабости, как-никак, а я заслужил свои пять минут высокомерия, - прикрыв глаза и сделав медленный вдох, я вновь открыл их, мои эмоции улеглись, и я был готов говорить с ними. - Око больше не угрожает миру, я позаботился об этой небольшой неприятности. Возможно не тем путём, на который вы возлагали свои надежды, но разве вопрос выбора моих путей столь важен, если конечный результат не подлежит сомнению?

-Ты прав, - после недолгой игры в гляделки выдохнул высокий эльф, стараясь больше не смотреть мне в глаза. И я его понимал, я больше не был ни человеком, ни смертным, и моё нынешнее тело это отражало. Выше простых даэдра, но пока ниже Принцев, нельзя игнорировать это. Когда-то один только голос Меридии едва не лишил меня свободы воли. А моё тело имело присутствие всего на несколько ступеней ниже. - Сферы больше нет, нам любопытно, что ты с ней сделал. Стоит ли опасаться последствий спустя столетия?

-Нет, не стоит, мой друг, Око больше никогда не побеспокоит Нирн по одной простой причине, его больше не существует, - это была чистая правда, создание простого камушка в Обливионе требует больше сил, чем имел этот десяток магов, если конечно в качестве топлива не использовать их души, до самой последней капли. Я опустошил Око, а в конце то, что осталось от него, использовал как материал для сердца моей планеты, Магики. Если говорить проще, то Око стало частью меня. И на то, чтобы оно показало привычную мощь понадобится тысячелетия восстановления. - В некотором смысле, я теперь и есть Око, ха-ха, - мягко обронил смешок в конце, видя потрясение на лицах магов и их нерешительные перешептывания между собой.

-Мы... это неожиданно приятные новости, - альтмер предо мной явно хотел сказать что-то в начале, но всё же через силу изменил свои слова.

-Тогда я больше не держу вас здесь, - с улыбкой на лице ответил им, но вот глаз моих эта улыбка не коснулась. Мои слова совсем не были вежливым предложением, это был прямой ультиматум валить нахер, пока я добрый. И, если судить по стремительно потерявшему свою яркость лицу эльфа, он прекрасно это осознавал.

-Орден псиджиков желает вам всего хорошего, архимаг, - он почтительно склонился, подавая пример другим, и медленно истаял в воздухе.

-Не болейте, - всё ещё удерживая вежливую улыбку на лице, попрощался с псиджиками. Но стоило им исчезнуть, как всякое радушие на лице испарилось прочь. - Мы с вами ещё встретимся, обязательно встретимся, - иначе быть не могло, уж слишком много хранилось в закромах их элитарного клуба по интересам от глаз “недостойных”.

Что же, сегодня я официально превзошёл множество своих прежних кумиров, сделав свой первый десяток шагов на пути к настоящей божественности. Это не значит, что мне вдруг резко стало нечему учиться, о нет. Было множество всего, что мне не только хотелось бы узнать, но и необходимо, почти жизненно важно знать, а я даже не начинал изучать эти вещи. Хермеус Мора вот уже тысячи лет находит новые книги для своей бескрайней библиотеки, чем не пример для подражания.

Но сперва...

Боги не использовали грубые чары, чтобы менять мир, лишь волей и силой, одним своим желанием они меняли схемы и диаграммы, на которых было построено это мироздание. Я пока так не мог, но я мог имитировать это на весьма примитивном уровне, что внешне мало чем отличалось. А потому, если бы за мной кто-то наблюдал, то он бы удивился, как без жестов, одним только дуновением вышедшей из моего тела магии перед моим лицом появился разрыв в пространстве.

-Хах, еще рано, - была некоторая досада и нереализованное ожидание, при взгляде на дрожащую от напряжения конечность, я едва мог