Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Шпионы известили Помпея о снаряжении в гаванях Утики, Гадрумета и Карфагена огромного флота и о времени, когда этот самый флот намерен покинуть вышеозначенные гавани. Пираты перехватили корабли Лепида в море и большую часть их отправили на дно. Погибло два легиона и почти все припасы для войска. У Лепида возникли большие проблемы.

Теперь можно было взяться за Цезаря. Его флот вёл Агриппа, известный как способный генерал, но в морском деле себя ничем выдающимся не зарекомендовавший.

— Посмотрим, кто из нас лучше! — сказал Секст. — Я или эта сухопутная крыса! Посмотрим!

Но выяснить предстояло не только превосходство одного из флотоводцев, но и двух типов кораблей. Легким одно- и двухрядным либурнам Помпея Агриппа противопоставил более массивные — в четыре, пять или шесть рядов весел — суда. Корабли Помпея были быстрей и намного манёвренней, корабли Октавиана — мощнее. Их корпуса были столь прочны, что не каждый таран мог пробить их, а на корме и носу стояли баллисты, онагры и скорпионы.

Технические особенности кораблей определяли тактику боя. Навархи Помпея имели приказ ломать весла вражеским судам, обездвиживая их, после чего пускать на дно иль поджигать. Пентеры и гептеры Цезаря намеревались либо сразу таранить врага, а в случае неудачи сходиться с ним в ближнем бою, когда можно было использовать превосходство в артиллерии и численности экипажа.

Бой был яростен и бестолков. Скопившиеся на небольшом пятачке суда наталкивались друг на друга, сшибая снасти, повреждая борта, лишая и лишаясь весел. Это был не тот бой, на который рассчитывал Помпей. Его либурнам требовался простор для быстроты разбега и удара. Беспорядочная толчея была выгодна Агриппе, ибо в подобных условиях всё решали метательные орудия да абордаж — в чём римляне превосходили пиратов.

Стоявший на высоком мысу Помпей видел, как его корабли гибнут под натиском врагов, и поднял сигнал отступать. Впрочем, потери его были ничтожны. Он лишился тридцати либурн — едва ли десятой части флота. Ещё столько же судов были серьёзно повреждены, но остальные могли хоть завтра ринуться в бой.

— Мы победили! — объявил Секст. — Пусть враги потеряли меньше судов, но каждое их судно и по числу моряков, и по труду, в него вложенному, вдесятеро превосходит наше!

Помпей раздал своим людям награды и устроил пир, столь шумный, что отголоски его были отчётливо различимы на дозорных судах Агриппы, следивших за действиями пиратов. Усыпив бдительность врага, Секст поднял свои эскадры и отплыл из Мил. Теперь Агриппа мог сколь угодно сторожить призраков, а корабли Помпея поспешили на восток. От лазутчиков Секст знал, что второй флот под началом самого Цезаря должен вот-вот отправиться к Тавромению. Секст намеревался перехватить Цезаря.

Все вышло точно по замыслу Помпея. Октавиан, которого Агриппа известил о свой победе, отправился к Тавромению, захват которого позволил бы наследнику Цезаря поставить под свой контроль всю юго-восточную часть острова. Будучи уверен, что Секст прочно заперт в Милах, Цезарь плыл днём, не таясь. Солнце уже миновало зенит, когда на горизонте появились многие паруса.

— Агриппа? — спросил сам себя Октавиан, но тут же понял, что этот вовсе не Агриппа. Паруса были чёрными. Это плыли либурны Секста.

Октавиан растерялся. Вместо того чтобы вступить в бой, он приказал становиться на якорь и отражать нападения врагов. Легионы, следовавшие по берегу, начали поспешно возводить лагерь, где в случае чего могли найти прибежище экипажи октавиановых кораблей. Они-то и были атакованы первыми. Помпеева конница лихим налётом смяла дозорные когорты, в панике бросившиеся к ещё не достроенному лагерю. Смяла и сама испугалась столь нежданного успеха. Если бы всадники начали преследование, то армия Октавиана наверняка была бы разбита, но у Секста, увы, не было генералов, имевших опыт сухопутных баталий, а сам он, в отличие от отца, снискал славу единственно лишь на море. Генералы остановились, ожидая распоряжений, и время было упущено; армия Октавиана в этот день уцелела, чего нельзя было сказать о флоте, какой был атакован пиратами и уничтожен. Сам Цезарь, тщетно пытавшийся руководить боем, едва спасся. Сопровождаемый единственным оруженосцем, он укрылся на берегу и лишь поутру был обнаружен отправившимися на его поиски солдатами.

— Это явно не тот Цезарь! — скалил зубы Помпей.

Он одержал большую победу — сжёг весь вражеский флот, а в последующие дни обескровил и почти полностью уничтожил три легиона. Лишь жалкие остатки римского войска сумели пробиться к Агриппе. Это была большая победа, но она ничего не решила. Цезарь спасся и соединился с Агриппой, а значит, война продолжалась. И перевес сил в ней всё более переходил на сторону Октавиана.

К концу осени он переправил в Сицилию полтораста тысяч человек, почти столько же имел Лепид. У Секста едва ли было десять легионов — шестьдесят тысяч воинов, выучкой уступавших испытанным солдатам Августа. Потому Помпей не решался дать сражение на суше и засел в крепостях, какие окружили войска Агриппы. Скоро осаждённые стали страдать от нехватки провианта, и теперь Октавиан издевался над своим врагом.

— Это явно не тот Помпей!

— Какой же это Помпей! — вторили солдаты Агриппы под стенами осаждённой Мессаны. Пираты злобились, слыша крики, и упрекали Секста за нерешительность.

— Вот если бы здесь был Мен!

Помпей долго отмалчивался в ответ на упрёки, а потом вздохнул.

— Вот если бы здесь был Мен! Ладно, обойдёмся без этого проходимца!

Он отправил к Октавиану гонца, вызывая на бой. Предложение Помпея напоминало вызов на дуэль, так как Секст был готов уравнять силы сторон. Каждый из противников должен был вывести в море по триста кораблей.

Парламентёр передал вызов Октавиану. Тот призвал к себе генералов.

— Что скажете? — спросил Цезарь.

— Проще дождаться, когда они начнут подыхать от голода и принуждены будут выйти в поле. На земле мы без особых хлопот расправимся с ними! — сказал Мессала, побаивавшийся воды.

— Хорошая мысль! — поддержал Тавр, генерал Антония.

Цезарь кивнул, полностью согласный с Мессалой и Тавром, и выжидающе посмотрел на Агриппу. Тот молчал.

— Что скажешь ты, Агриппа? — не выдержал Цезарь.

— Лучше принять бой! — ответил Агриппа.

— Но мы рискуем проиграть!

— Не думаю. Наши моряки вполне созрели для того, чтобы расправиться наконец с этим адмиралом удачи. Промедление ж таит немало опасностей.

— Каких, например?

— А что если Секст договорится с Лепидом? А что если он завяжет дружбу с Антонием? Люди непостоянны в клятвах и обещаниях. Мы становимся сильнее, чем вызываем