Фантастика 2025-168 - Сергей Леонидович Орлов

оставив меня одного. Я с трудом поднялся, сделал неуверенный шаг к лежавшему под деревом Александру. Но в этот момент бывший кустодий тяжело застонал и сел, прислонившись спиной к шершавой коре ствола. Дотронулся ладонью до затылка. Зашипел и отдернул руку. Взглянул на нее. Кончики пальцев были перепачканы чем-то красным:

— Какая шустрая и сильная… женщина, — пробормотал он, осматриваясь по сторонам. Заметил меня. И сразу все понял:

— Искупитель… — просипел он, пытаясь подняться на ноги. — Павел Филиппович… Как вы?.. Как вам удалось вернуться в Петроград?

— Меня провёл Михаил, — ответил я спокойно.

Александр нахмурился, но ничего не сказал. Он наконец встав во весь рост и отряхнул пальто.

— А Маргарита? — неуверенно уточнил он.

— Я проводил ее, — произнес я. — Но вы не предупреждали, что женщине совсем отобьет память. Она не помнила не только меня, но и самых базовых вещей.

— Такое бывает, — успокаивающе произнес Морозов. — Зелье действует трое суток. Затем, часть памяти постепенно вернется. Самая общая, например навыки читать и писать.

Он вдруг замолчал, словно о чем-то вспомнил. Воровато осмотрелся по сторонам, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то, что я раньше не видел — страх. Даже не страх, а настоящий ужас.

— Я не расскажу бабушке, что сам провожал Маргариту, — тихо пообещал я. — Даю слово высокорожденного.

Морозов вымученно улыбнулся:

— Спасибо. Если Софья Яковлевна узнает…

— То превратит вас в призрака, который будет страдать и после смерти, — закончил я за него. — Я слишком хорошо знаю характер своей бабушки.

Мы оба коротко рассмеялись. Смех вышел вымученным, но он снял часть давящей тени.

— Давайте навестим Филиппа Петровича, — предложил я.

Морозов кивнул, и мы, не торопясь, направились к особняку.

Дом встретил нас дневной тишиной и мягким светом, падающим в комнату сквозь высокие окна. Филипп Петрович сидел в кресле, локоть на подлокотнике, взгляд устремлён на картину с летним пейзажем, который был очень похож на наш сад.

Но стоило нам войти, он вскочил с кресла.

— Я почувствовал всплеск Силы… — с тревогой начал он.

— Всё хорошо, — успокоил его Морозов. — Маргарита отправлена в новый мир. Начнёт жизнь с чистого листа. И очень надеюсь, что проживет ее более достойно.

Филипп Петрович прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Его плечи заметно опустились.

— Спасибо вам, Александр Васильевич, — тихо сказал он, и в голосе прозвучала тяжёлая усталость.

Князь прошел по комнате, плотно сжав губы и сцепив руки за спиной. На лице отражалась целая буря эмоций. Я понимал: он не хочет знать деталей. Или делает вид, что не хочет.

В комнате было тихо, слышно было, как скрипнул паркет под его шагами и где-то в саду торопливо затрещала сорока.

— Я на минуту вас оставлю. Надо привести себя в порядок. Иначе Софья Яковлевна будет переживать, увидев рану.

— Рану? — встрепенулся отец.

— Я ударился о ветку, — гладко солгал Морозов. — Видимо, сказываются годы. Я ведь уже немолод.

Он довольно бодро для старика прошел в коридор, который вел в сторону гостевых комнат.

Филипп Петрович внезапно подошел ко мне и взял за плечо.

— Я не должен был просить тебя. Это несправедливо. Тебе и так пришлось пережить многое и…

— Ты прав. Пережить, — я сделал ударение на этом слове. — Мы живы. Все мы. И Маргарита с ребенком тоже.

— Знаешь, я собирался уйти вместе с ней. Просил отправить меня туда же. Чтобы быть рядом, чтобы воспитывать ребенка. Хотя бы ради него… Но Морозов уверил, что это плохая идея. Он пояснил, что мое присутствие будет мучить ее. К тому же переход в другой мир может сдвинуть распределение сил. И уже я стану для ребенка смертельным соседством. И один из нас должен будет умереть.

Филипп уронил руки и отошел к окну. Он покачал головой.

— Я так виноват…

— Нет, ты не виноват, — возразил я. — Все, что с нами произошло — это судьба.

— Меня успокаивает только то, что ребенок останется с матерью. Она уже сейчас любит его. Любит… Морозов обещал позаботиться о том, чтобы она не нуждалась.

— У нее есть дом. Есть тот, кто будет относиться с ней как к дочери, — кивнул я.

Отец повернулся, чтобы встретиться со мной взглядом. Потом осмотрел меня, отметив намокшие от росы ботинки, следы травы на костюме. ОН не спросил ни о чем. Но понял. Не зря мой отец был следователем. Он подошел ко мне и крепко обнял.

— Я никогда не смогу отдать тебе этот долг.

— Ты ничего не должен, — ответил я, слегка похлопав его по спине.

— Нам пора, — сказал я мягко.

— Хоть бы чаю… — попытался отец, но я покачал головой:

— Прости. У меня ещё дела.

Он кивнул, взгляд его стал рассеянным.

— Да… дела, — пробормотал он.

— До встречи, Филипп Петрович, — коротко попрощался Морозов.

— До встречи, — ответил отец и опустился обратно в кресло, словно силы покинули его вместе с нашим уходом.

Мы вышли в сад. Дневной свет делал всё вокруг ярче и живее.

Я открыл дверь, сел на переднее сиденье. Александр Васильевич занял место за рулем, завёл мотор. Машина мягко покатилась по гравию, колёса глухо шуршали по листве.

Некоторое время ехали молча. Я рассматривал прячущиеся за высокими коваными заборами двухэтажные дома, что тянулись по обе стороны от дороги. Морозов первым нарушил тишину:

— Павел Филиппович, — произнес он. — Спасибо вам за сегодняшнее. Без вас мы бы не справились. А еще благодарю за то, что предложили сохранить мой промах в тайне.

Я только кивнул. Слова тут были лишними.

— Потеря Маргариты сильно сказалась на вашем отце, — продолжил Александр.

— От потери супруги он отойдет быстро. Все-таки, эта женщина была причастна к гибели моей матери. И покушениям на меня. Так что ее он отпустил легко. А вот потеря дитя, которое носила Маргарита, далось ему нелегко.

— Он был намерен заботиться о ребенке. Собирался отправиться вместе с супругой.

— Это и впрямь могло быть опасным для него и ребенка? — уточнил я.

— Переходы в другие миры — это не то же самое, что зайти к соседу на огонек. В крови вашего отца тоже есть тьма, хоть и не такая