ЭнергоМорф I. Неофит Ци. - Максим Балашов

такого, чтобы неофиты вашего возраста так массово пользовались услугами жриц любви. Твой дружок до сих пор ходит с той же дурацкой, блаженной улыбкой на лице из-за того, что испытал в том заведении, а глаза у него пустые от переживаний за тебя. Очень занятная, противоречивая картина получается.

— У него остались пустыми не только глаза, но и яйца — хрипло хихикнул Крас, и тут же скривился от боли в рёбрах. — Хе-хе. Не буду скрывать, я решил немного воспользоваться своими… деловыми связями с Шокаем и выпавшей возможностью попасть в город. Изголодался по женскому вниманию до чёртиков. Я и в родном-то мире не помню, когда последний раз с девушкой был, а тут — молодое, буйное тело, под горло наполненное гормонами. Грех было не воспользоваться.

— А о своём друге ты подумал? — спросил Тушу, и в его голосе прозвучала лёгкая, но заметная укорь. — Ему теперь, пожалуй, ещё лет пять не видать запретного плода. Как бы крыша окончательно не поехала от злостных контрастов.

— Ничего, мы что-нибудь придумаем, — махнул рукой Лао, стараясь казаться беззаботнее, чем был на самом деле.

Архивариус рассмеялся — сухой, короткий смех, похожий на треск сухих веток:

— Не сомневаюсь! Только уж будь добр, наш храм в бордель не превращай, пожалуйста. Что касается Нуроя… его немного «пожурили» мастера, я лично промыл ему мозги, очистив от скверны одержимого, и его отправили домой вместе с остальными двумя, как неблагонадёжных неофитов, напавших на своих братьев по монастырю. Папаша, конечно, постарался и откупился по полной. По-хорошему, всем троим светила каторга на серебряных рудниках до конца дней. Плюс, впрочем, есть — теперь тебе не придётся из-за них переживать. Они больше никогда не ступят на территорию храма.

— Есть ещё что-то важное, что мне требуется знать? — поинтересовался Лао, стиснув зубы от новой волны пульсирующей боли в висках.

— М-м-м, да, пожалуй, — протянул Тушу, снова усаживаясь поудобнее. — Ты стал невероятно популярной личностью. К тебе тут целая процессия из мастеров приходила, чуть ли не в очередь выстраивались. Не припомню ещё такого, чтобы за судьбу простого неофита так единодушно переживали: старший мастер Ши Вейж, архивариус — это я, медикус Юшенг, мастер Пинг, да ещё и смотритель за хозяйством, Шокай. Все интересовались, выживешь ли ты, и если да — то когда начнёшь отрабатывать долги. Про долги шучу конечно, хотя, думается мне что в каждой шутке есть доля правды, и ты наверняка задолжал вышеперечисленным личностям.

— Чёрт! — вырвалось у Лао. — Я же просрочил отдачу кристалла Шокаю!

— Не переживай, я уже уладил этот щекотливый вопрос, — успокоил его Тушу. — Я перекупил твой долг. Теперь ты должен не ему, а мне. Один кристалл, наполненный чистой энергией на все сто процентов. Не смотри на меня так укоризненно — я, вообще-то, тебе жизнь спас, ещё и расплатился по твоим авантюрным займам. Не надо было подставляться под ножи в самый неподходящий момент. А почему именно чистой? Потому что теперь твои вольные деньки закончились. Ты будешь тренироваться вдвое, нет, втрое больше. Я научу тебя не просто сливать энергию, а концентрировать и очищать её. Хватит играть в детские игры, пора заниматься серьёзно. Со следующей недели Пинг начнёт обучать тебя основам ударов и бросков, а дополнительно ты будешь ходить к нему на занятия с холодным оружием. Нам нужно ускоряться, времени у тебя в обрез.

Мастер задумался, не забыл ли он что-то важное, затем широко раскрыл глаза и поведал интересную деталь:

— Ши Вейж, кстати, прислал в усиление преподавательского состава мастера по укреплению тела. Никто из администрации не понял, зачем он это сделал — в монастыре всего пять неофитов, подающих хоть какие-то надежды в направлении укрепления. Не понял никто, кроме меня и Пинга. Вейж сделал это специально ради тебя. Так что спать ты теперь будешь, если повезёт, максимум часа по три-четыре в сутки. Наслаждайся последними деньками безделья в моей обители. Я, кстати, принёс тебе целую стопку книг по развитию энергетики, а также по тактике шпионажа Савура и основам диверсионного дела. Через пару лет после полноценного становления ученики начинают выходить на патрулирование границ — эти знания тебе точно не будут лишними. Если, конечно, доживёшь.

Мастер Тушу хлопнул себя по коленям и поднялся, кости его затрещали. Толи от старости, то ли от радости, что ученик наконец пришёл в себя.

— Ну что, кого будешь принимать первым из всей этой почётной делегации? — он по-доброму, но с лёгкой иронией оглядел своего бледного подопечного.

— Ли, конечно! — не задумываясь, выпалил Лао.

— Я и не сомневался, — кивнул архивариус и направился к выходу. — Он уже третий час бродит под дверью, как неприкаянная тень. Постарайся его не доводить до слёз — медикус сказал, что у него лёгкая форма шока. Хотя, зная тебя, ты сейчас что-нибудь такое ляпнешь, что он либо разревётся, либо снова в обморок грохнется.

В течение получаса, как и обещал Тушу, в комнату влетел Ли. Его лицо было бледным, глаза красными от недосыпа и переживаний, но в них загорелся живой огонь облегчения.

— Лао, ты живой! Какая же это радость! Я уж думал, никогда больше не увижу тебя в здравом уме и с целым животом, — он едва не бросился обнимать друга, но вовремя спохватился, вспомнив о ранах.

— Меня так просто не возьмёшь, — слабо ухмыльнулся Крас, стараясь казаться бодрым. — Ножевое ранение? Ха, да я ещё с полдюжины таких мог бы выдержать! Заживает на мне всё, как на дворовой собаке. Лучше расскажи толком, как всё было в конце, и как я вообще тут оказался.

— Знаешь, всё произошло так быстро, что я даже толком ничего не понял, — Ли сел на краешек кровати, его голос дрожал от нахлынувших эмоций. — Вот ты вроде лежишь на земле без сознания, а через пару мгновений уже вскочил и валишь с ног взрослых здоровяков. И где ты такие приёмы успел выучить? С одного удара вырубал!

— Адреналин, наверное, — отмахнулся Лао. — Сам особо не понимал, что делаю, сработали рефлексы.

— А когда Нурой достал нож… я сразу догадался: дело добром не кончится. Схватил дубинку одного из мордоворотов и вломил ему по спине. А знаешь, что оказалось самым страшным? — Ли понизил голос до шёпота. — Я взглянул в его глаза в тот миг,