ЭнергоМорф I. Неофит Ци. - Максим Балашов

ничего не должен знать о предстоящем развлечении. Это должен быть ещё один приятный сюрприз. И ещё, второй ужин теперь нужно приносить сюда, мне. Снаряди какого-нибудь проворного и немого слугу на несложную работу. За все неудобства будет отдельная, скромная плата.

— Какие ещё неудобства⁈ — вдруг воскликнул Шокай, — Я же вижу, как вам сейчас плохо! — и сам удивился тому, что невольно перешёл на «вы», обращаясь к юнцу.

«Тьма, — пронеслось в его голове. — Большинство мастеров храма не удостаивались от меня такой почтительности. Похоже, я и правда начинаю мальца побаиваться. Выжить после смертельных ранений… А что было дальше, вообще в голове не укладывается. Даже Ши Вейж лично приезжал его проведать! Я такого не припомню, даже когда погиб опытный мастер от когтей изменённого зверя. А тут — какой-то зелёный неофит. Сам архивариус, личность, о силе которой ходят легенды, ухаживает за ним, как нянька. Всё, похоже, я был прав — это не человек, а демон во плоти, только пока ещё не выросший».

После эмоциональной внутренней бури Шокай почтительно поклонился и, не говоря больше ни слова, вышел за дверь, оставив Лао наедине с его мыслями и болью.

За последующую неделю, проведённую в вынужденном бездействии, Крас узнал из принесённых Тушу книг много нового о султанате Савур. Самое необычное заключалось в том, что, по сути, самого централизованного государства как такового не существовало. Страна была разбита на несколько автономных регионов, каждым из которых управлял великий визирь. Власть их на местах была почти безграничной. А вот в столице — Ахлат, расположившейся в самом центре султаната, правил великий султан, которому визири подчинялись беспрекословно.

Вражда между регионами строжайше запрещена, визирей назначал лично глава государства. Ими, как правило, становились его ближайшие родственники — братья, сыновья, дядья. Люди, попавшие из одного региона в другой, не имели там практически никаких прав, как будто приезжали в чужую страну. Каждый визирь был обязан содержать определённый контингент армии на территории самого Ахлата. А вот иметь личную армию в своей провинции было запрещено — только гвардию и слуг порядка.

Получалась странная страна с невероятно мощным тоталитарным центром и окраинами, кормившими тех, кто правил в столице. И, несмотря на казалось бы, неповоротливую структуру, жители державы сумели завоевать добрую половину известного мира. Законы там славились своей предельной суровостью. Проще перечислить проступки, за которые получишь плетей, а не смертную казнь — последних было подавляющее большинство. Народ строго разделён на касты, и переход между ними почти невозможен. Родился крестьянином — крестьянином и умрёшь. Максимум, чего мог добиться простолюдин, — это пойти служить в армию султана и там как-то отличиться. Поговорка «из грязи в князи» в Савуре попросту не работала.

Особой и мрачной славой пользовались савурские ассасины. Это были полунезависимые наёмники, жившие в изолированных горных крепостях далеко от столицы, но беспрекословно подчинявшиеся исключительно султану. Все остальные — включая визирей — могли их только купить для конкретного дела. Они не гнушались заказными убийствами кого угодно, независимо от статуса жертвы. Большая часть «внезапных» смертей и свержений великих визирей за последние несколько тысяч лет оказывалась на их счету.

Считалось, что если государь поставил во главе региона определённого человека, то он ему всецело доверяет. А отозвать свой приказ — дело неблагодарное и прямо противоречившее религии Савура. Каждое слово султана — закон, и он — посланник божий на земле. Поэтому проще и «правильнее» визиря тихо убить руками ассасинов, чем менять его и нарушать своё же слово. Так что каждый визирь, сидя в своём дворце, предан султану до мозга костей — мысль о предательстве даже не рассматривалась, ибо была равна самоубийству.

Никто, кроме самого султана и, возможно, главы ордена ассасинов, не знал, сколько таких «теней» постоянно находится в свите того или иного визиря, наблюдая. В любой момент по мановению руки государя любого из них могли лишить жизни — быстро, тихо и без лишнего шума.

Наёмники-ассасины выполняли и самые сложные диверсионные задания на территории врага. Для шпионских, тонких работ убийцы зачастую крали младенцев из поселений империи Цинь и с самого детства готовили из них профессиональных диверсантов и предателей, стёрших память о своём происхождении. Такой человек мог жить и служить на территории империи не один год, медленно втираясь в доверие к своей будущей жертве, затем бесшумно устранить её и исчезнуть, как призрак. Вычислить диверсанта до того момента, пока он не раскроется сам, было практически невозможно. По этой причине личную гвардию императора также готовили с младенчества, и посторонний человек, каким бы сильным и умелым воином он ни был, попасть в её ряды не мог никогда.

В остальном же Савур очень сильно напоминал земную Османскую империю в период её расцвета. Рабовладение там процветало и было узаконено. Самым выгодным и почётным занятием для савурской знати считались набеги на приграничные поселения империи, что давало возможность уводить в плен тысячи подданных Пинь Ина и других регионов. Однако в последнее время кровопролитные набеги почти прекратились, и этот факт сильно беспокоил наместника провинции.

Он считал, что савурцы затихли не просто так — они явно готовили что-то грандиозное. Его постоянные просьбы в столицу об усилении пограничных войск не увенчались успехом. Император, параноидально боявшийся свержения изнутри, был слишком занят охраной своей особы и держал основные армии поблизости от столицы. На все просьбы он отвечал уклончиво: «Войны не намечается, разведка работает».

А вот пойманные шпионы, которых удавалось допросить, рассказывали совсем противоположное. Савур уже несколько лет активно готовился к большой войне и исподволь усиливал границы, перебрасывая туда лучшие части своей армии под видом учений.

После прочтения увлекательных материалов Крас отчётливо понимал, что ждёт его самого через пару лет, когда неофитов начнут отправлять на границу для патрулирования рубежей. Картина вырисовывалась невесёлая.

Время за изучением книг и медленным восстановлением пролетело незаметно. От страшной раны не осталось и следа — даже шрам каким-то чудесным образом исчез, будто его и не было, оставив лишь гладкую, новую кожу.

Спустя ещё неделю архивариус, оценив состояние ученика, попросил Лао покинуть его обитель и вернуться в свою прежнюю комнату. Также он потребовал незамедлительно начинать усиленные физические тренировки и активное освоение холодного оружия. Период отдыха и накопления знаний закончился. После продолжительного затишья Лао предстояло навёрстывать упущенное и учиться многому, причём в сжатые, жёсткие сроки. Впереди его ждали тренировки с Пингом, уроки с новым мастером по укреплению тела и, конечно, продолжение работы с энергией под чутким руководством