Непосвященная - Селена Ниршева

Но сказка не могла длиться вечно. Реальность, холодная и неумолимая, уже вырисовывалась вдали — величественные очертания Двора Неба, вознесшегося на утесах, вздымавшихся к облакам гигантскими ступенями. Каул начал плавное снижение, и я, затаив дыхание, смотрела на дивное зрелище.

Эльфийские жилища, высеченные в светло-сером пористом камне, казались продолжением самой скалы. Ажурные арки и балконы украшала тончайшая резьба, где растительные узоры переплетались с изображениями крылатых существ. Между скальными выступами перекинулись воздушные, почти невесомые мосты из какого-то прозрачного, сияющего материала. Повсюду виднелись эльфы в струящихся одеждах, их движения были полны неспешной грации. А на просторных круглых террасах отдыхали каулы, их крылья отливали перламутром в лучах солнца. Все здесь — небо, скалы, существа — дышало удивительной, невозмутимой гармонией.

Идиллия закончилась резко. Каул, выбрав свою площадку, вдруг сложил крылья и ринулся вниз. Началось стремительное, почти вертикальное падение. Я вжалась в седло, вцепившись в ремни до побеления костяшек. Глаза рефлекторно прищурились — мир превратился в мелькание размытых полос облаков и скальной породы.

Внизу все ближе блестела огромная полупрозрачная платформа, напоминающая гигантский кристалл аквамарина. Воздух здесь стал другим — холодным, металлическим, с едва уловимым запахом озона и древней магии, которая щекотала кожу. Каул ускорился, и горный воздух защекотал легкие, вызывая легкое, пьянящее головокружение. В этот момент весь мир сузился до бешеного биения собственного сердца и ответных, мощных пульсаций тела каула подо мной.

Но вот крылья величественного существа с громким шелестом расправились, замедляя падение. И когти каула наконец коснулись поверхности платформы, раздался чистый, как хрусталь, звон. Наступила абсолютная гармония — ветер стих, дыхание выровнялось, а вокруг разлилось нежное сияние рассвета, окутывая все мягким золотистым светом.

Мы замерли на спине каула в странном оцепенении. Я боялась даже дышать, словно любое движение могло разрушить это хрупкое состояние внутреннего равновесия, наполненного тихим восторгом и какой-то первобытной силой. Этот полет стал для меня глотком живой воды — он смыл часть усталости и страха, наполнив душу необъяснимой смелостью. Казалось, частичка мощи этого великолепного существа навсегда осталась во мне.

Но каул, судя по всему, не разделял моих нежных чувств. Он начал нетерпеливо переступать с ноги на ногу, его мощные когти цокали по хрустальной платформе, а из горла вырывались короткие, настойчивые свистящие звуки.

Карион первым нарушил зачарованный момент. Его рука, до этого так крепко и надежно державшая меня, медленно, почти нехотя скользнула по моему боку, оставляя за собой след огненных мурашек. Одним плавным, отточенным движением он спрыгнул вниз, словно невесомый, достал из-за пазухи помятого и негодующе шипящего кота и поставил его на пол. Затем тут же обернулся, протягивая ко мне руки.

Я уже не раздумывала о доверии или обиде. Инстинкт взял верх. И я безоговорочно приняла его помощь — каул и вправду был огромен, а поверхность внизу казалась такой твердой и неумолимой после небесной свободы. Когда я спрыгнула, Карион поймал меня с удивительной легкостью — его сильные руки обхватили мою талию, пальцы на мгновение впились в бока, прежде чем он бережно, почти что нежно поставил меня перед собой. Наши взгляды встретились, и в его глазах, таких близких, мелькнуло что-то новое, незнакомое — смесь облегчения, усталости и чего-то еще, что заставило мое сердце вновь сорваться с места и учащенно забиться, сбивая с толку и суля новые бури.

***Карион

Я стоял на прохладной платформе, чувствуя под ногами привычную, успокаивающую вибрацию магии Двора Неба. Вдохнул полной грудью чистый воздух, пахнущий озоном и сладковатым ароматом небесных мхов. Какие же все-таки каулы мощные, — пронеслось в голове, пока я наблюдал, как величественное существо, доставившее нас, плавно разворачивается и с глухим шуршанием кожистых крыльев отталкивается от края платформы, чтобы присоединиться к сородичам.

Повернулся к нашему перевозчику и склонил голову в глубоком, уважительном поклоне. Краем глаза с облегчением заметил, что Мира, хоть и с заметной заминкой, последовала моему примеру. По крайней мере, инстинкт самосохранения и базовые манеры в ней пересилили желание послать всех подальше. Меня, в том числе.

К нам быстрыми шагами подошел Римал. Его взгляд сразу же прилип к моей руке, к темной, липкой крови, проступившей сквозь ткань рубашки и засохшей на коже.

— Ты уверен, что не нужна помощь? — в его голосе прозвучало неподдельное беспокойство.

Я размял плечо, и тупая, пульсирующая боль напомнила о себе с новой силой. Явно не простое лезвие, какая-то пакость на нем была. Отмахнуться было бы глупо.

— Ну, если у тебя найдется мощное противоядие, было бы неплохо, — признался я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало всей степени усталости и раздражения на самого себя.

Римал широко улыбнулся, и в его глазах вспыхнул огонек.

— Есть одно, маги Арона сделали недавно. Говорят, от любого яда помогает.

Он протянул мне маленькую стеклянную склянку с мутноватой жидкостью внутри. Я взял ее, почувствовав под пальцами прохладу стекла.

— Спасибо, Римал. Я в долгу не останусь.

Я опрокинул склянку в рот. Жидкость оказалась обжигающе горькой, с привкусом гари и корней. Я сглотнул, чувствуя, как по венам растекается волна жара, а затем — леденящего холода. Боль в руке почти мгновенно притупилась, уступив место странному онемению. Головокружение отступило, и мир вокруг снова обрел четкие контуры.

Я посмотрел Рималу прямо в глаза, мой тон стал серьезным, почти официальным.

— Передай Арону, что вечером приду к нему. Со своей спутницей.

Он кивнул, без лишних вопросов. В его взгляде читалось понимание и обещание. Мы попрощались, и он направился к своим, оставив нас одних на огромной, сияющей платформе.

Я набрался духу и повернулся к Мире. Она стояла, отойдя на пару шагов, и смотрела на открывшуюся панораму Двора Неба. Ее глаза были широко распахнуты, в них читалась смесь детского изумления и суровой отрешенности. Она впитывала всю эту красоту — парящие мосты, утопающие в облаках шпили, играющий на резных фасадах свет — но ее поза, скрещенные на груди руки, говорили о том, что ее душа все еще там, в лесу, в луже крови и лжи. Я хотел подойти, коснуться ее плеча, сказать… но слова застряли в горле. Какие слова могут залечить такую рану?

— Ищейка, куда дальше? — проскрежетал в голове навязчивый голос, полный нетерпения и едкой усмешки.

Я вздохнул, задумавшись на мгновение. Потом решил говорить вслух, чтобы и она слышала. Чтобы хоть как-то