Непосвященная - Селена Ниршева

Я замерла перед зеркалом, медленно поднимая глаза, словно боялась, что видение исчезнет. И когда наконец встретилась взглядом со своим отражением, из груди вырвался непроизвольный вздох, в котором смешались изумление, облегчение и восторг.

Передо мной стояла прекрасная эльфийка. Длинные каштановые волосы, переливающиеся золотистыми бликами, струились по плечам водопадом. Полные, чувственные губы естественного розового оттенка. Большие синие глаза, обрамленные густыми ресницами, смотрели на меня с легкой неуверенностью и надеждой. И тело… Стройное, красивое.

Это… я? — прошептала я мысленно, касаясь дрожащими пальцами своего лица. Кожа под пальцами оказалась неожиданно мягкой и бархатистой. Я провела руками по шее, ощущая каждый изгиб, каждую линию. Затем опустила ладони к груди — небольшой, но упругой, идеально помещающейся в ладонях. Живот под тонкой тканью блузки был плоским, с едва заметными очертаниями мышц. Ягодицы округлые, упругие…

Не в силах сдержать улыбку, я обняла саму себя, слегка покачиваясь на носках, наслаждаясь каждым новым ощущением. Глаза закрылись сами собой, когда я погрузилась в это головокружительное чувство — наконец-то быть в своем настоящем теле, принадлежащем мне по праву крови в этом мире. Впервые за все это время что-то было по-настояшему моим. И это знание стало маленьким, тихим огоньком, зажженным внутри, вопреки всей лжи, всем страхам и всей боли.

* * *

Я лежала на огромной кровати, уставившись в резной каменный потолок. Мысли путались, создавая хаотичный вихрь из страха, гнева и неприятного ожидания. Что меня ждет у этого Арона? Новая ловушка? Еще один виток паутины лжи, в которую меня так искусно опутали?

Я машинально положила руку на низ живота, и тут меня осенило — адской, выворачивающей наизнанку боли не было. Только неприятная, липкая влажность крови между ног, напоминание о том, через что мне пришлось пройти. От одной этой мысли по телу пробежала дрожь отвращения.

— Срочно нужно в купель, — прошептала я себе, поднимаясь с постели. — Если, конечно, в этом доме она есть.

Спустившись вниз, я уткнулась носом в густой, согревающий душу аромат тушеного мяса с травами и свежеиспеченных лепешек. Однако на кухне никого не было, кроме… него. Кот, свернувшись на стуле, словно самое невинное создание в мире, смотрел на меня своими бездонными красными глазами. Внутри все сжалось в комок ярости.

— Где Карион? — спросила я, сузив глаза и вкладывая в голос всю накопившуюся неприязнь.

Кот в ответ медленно, демонстративно зевнул, обнажив острейшие клыки, и отвернулся, принявшись вылизывать лапу.

Вот же засранец!

— Ладно, сама найду, — фыркнула я, разворачиваясь к нему спиной. — Заодно и потребую объяснений, почему я должна делить кров с демоном.

Я направилась к дальней двери, за которой, судя по легкой струйке пара, струящейся из-под порога, могла быть купель. Взявшись за холодную металлическую ручку, я с силой дернула ее на себя, полная решимости высказать все, что накипело.

Почти ввалившись в парное, влажное пространство, меня обдало густым паром, пахнущим травами и… чем-то цветочным. Я подняла глаза, готовая излить на Кариона всю свою свирепость, но слова застряли у меня в горле.

Передо мной, во всей своей… первозданной и абсолютно шокирующей красоте, стоял Карион. Он только что вышел из купели, и капли воды медленно стекали по его атлетическому телу, подчеркивая каждый рельефный изгиб мощных мышц плеч, груди и пресса. Мой взгляд, против моей воли, пополз вниз по влажному торсу, где идеально очерченные мышцы живота образовывали те самые заветные «две полоски», ведущие взгляд… еще ниже.

Святой источник.

Мои глаза расширились до предела, когда мозг наконец осознал масштаб и детали увиденного. В голове, словно спасительная шутка, промелькнула идиотская мысль: «Вот откуда у него такой скверный характер — вся кровь, похоже, ушла в другое место!»

Карион не сделал ни малейшей попытки прикрыться. Он лишь слегка наклонил голову, вопросительно подняв одну темную бровь. Его абсолютное, невозмутимое спокойствие в этой смущающей до глубины души ситуации казалось мне верхом издевательства.

— Мира, что-то случилось? — его голос прозвучал нарочито медленно, бархатисто и с едва уловимой, но отчетливой насмешкой.

Я почувствовала, как по щекам, шее, груди разливается густой, предательский румянец. Казалось, даже кончики ушей пылают огнем. Сердце колотилось где-то в горле, напрочь перекрывая кислород.

— Э-эм… нет, я… — я пыталась собрать рассыпающиеся мысли, но язык будто онемел и прилип к нёбу. — У меня были вопросы… Но это может подождать! Искупайся сначала! Я подожду! Там! Снаружи!

С этими скомканными словами я резко развернулась, чтобы выбежать, но краем глаза успела заметить, как уголки его губ дрогнули в едва уловимой, но безмерно самодовольной улыбке. Твою ж мать, он явно наслаждался этим!

Я выскочила из парной и с силой захлопнула дверь, прислонившись спиной к прохладной каменной стене, пытаясь унять бешеный ритм сердца. В ушах стоял звон, а в голове пульсировал лишь один вопрос, полный стыда, ярости и полнейшей растерянности:

Да, возможно, я не видела… столь впечатляющих экземпляров, но это же просто анатомия! Ничего особенного! Хотя… Особенного. Очень.

Глава 25

Замок Арона

Проходя мимо высокого узкого окна, я поймала свое отражение в стекле — раскрасневшееся лицо, расширенные зрачки, взгляд потерянной девчёнки. «Соберись, Мира! Ты будто никогда не видела обнаженных мужчин!» — мысленно выругала я себя, сжимая кулаки и глубоко вдыхая прохладный воздух комнаты. Нужно сохранять хоть видимость самообладания, нельзя позволять ему видеть мое смятение.

Но едва я успела снова представить перед собой влажную кожу и рельефные мышцы, как он сам появился в дверях гостиной. Свежевымытый, в чистой темной рубашке, которая лишь подчеркивала ширину его плеч и мощь груди. Он с совершенно невозмутимым видом устроился на диване напротив. Его движения были плавными, словно у большого хищника, уверенного в своей силе. Развалившись, он разбросал руки по спинке дивана и уставился на меня тёмным, непроницаемым взглядом.

— Что? — я всплеснула руками, чувствуя, как предательский жар снова заливает щеки. Его молчаливое ожидание действовало на нервы сильнее любого допроса.

Он выдержал паузу, давая моему смущению достичь пика, прежде чем его губы тронула едва заметная, дразнящая усмешка.

— Ты хотела задавать вопросы…— его голос звучал спокойно, но в уголках губ пряталась едва заметная, дразнящая усмешка. Он прекрасно знал, о чем я думала.

— А ты… об этом… — я запнулась, ненавидя себя за эту неуверенность, за скомканные фразы.

— А о чем еще? — он приподнял бровь, и в его взгляде читалось откровенное веселье. Он играл