Заглянувший - Анастасия Райнер

пребывал в уединении в комнате для медитаций, погруженный в исцеляющий сон. Раньше я думал, что отказ от контакта с внешним миром идет во вред духу. Думал, что от всевозможных лишений можно потерять энергию. Но все оказалось не столь однозначно.

Нужно погрузиться во мрак, чтобы оценить всю прелесть солнца. Испытать одиночество, чтобы понять благо общества. Прожить какое-то время в замкнутом пространстве, чтобы с восхищением вернуться к природе. Когда приедается прекрасное, необходимо устраивать передышку. Важно уметь обновляться, чтобы по-новому взглянуть на привычные вещи.

Ограничения противоречат свободе только на первый взгляд, однако это не взаимоисключающие понятия. На самом деле ограничения содействуют свободе. Это две составляющие одного целого, и одно не существует без другого. Благодаря сознательным лишениям достигается внутренняя зрелость, готовность к получению знаний, укрепление воли. Я думал о том, чего лишен, – это, без сомнений, способствовало накоплению силы. Выходит, ограничение возможностей – лучший стимул их получить.

Следующий урок основывался на остановке мысленного потока.

В голове человека могут крутиться одновременно десятки мыслей. В безостановочной гонке одни мысли перебивают другие, устраивая настоящий бардак. Подобное явление – показатель небрежного отношения человека к собственной энергии. И это печально, когда потенциал человека расходуется лишь на решение рутинных и бытовых вопросов.

Иногда просто необходимо остановиться и обратить внимание на то прекрасное, что нас окружает. Устроить отдых на природе или прочесть хорошую книгу. Постоянная суматоха способна увлечь человека настолько, что он прекращает заниматься тем, что приносит ему духовное наслаждение, и поэтому жизнь выглядит беспросветной.

Виной тому – беспорядочный мысленный поток. Он моментально формирует будущее. Если человек не властен над эмоциями, не умеет держать под контролем чувства, он не властен и над своей судьбой. Поэтому, пока человек не научится фильтровать мысли, он не сможет контролировать происходящее в его жизни.

Армвелл попросил меня сесть напротив гигантского белого полотна и сконцентрироваться на чистоте листа. Я устремил туда взгляд, но через мгновение на листе проявились грязные кляксы. Постарался остановить мысли, подчинить воле, однако это оказалось чрезвычайно трудно. Я все время на что-то отвлекался, и чем сильнее старался прервать мысленный поток, тем больше уродливых закорючек проявлялось на холсте.

– Не огорчайся. Это умение достигается благодаря регулярным упражнениям, – сказал Армвелл. – А теперь подумай о болезни, о войне, о страданиях.

На полотне сразу появились темные шипы, агрессивные всплески и грязные разводы. Мелкие серые мазки накладывались поверх и выражали оцепенение и страх, тоску и уныние. То и дело полотно перечеркивалось черными жирными полосами. Пребывать в аудитории стало неприятно. Я словно сам претерпел невыносимые страдания, и смотреть на получившийся рисунок совсем не хотелось.

Армвелл поднял руку. Все прекратилось. Полотно очистилось и вновь стало белым, а я облегченно выдохнул.

До этого эксперимента я и не догадывался о степени своей восприимчивости. Мои мысли способны настолько пагубно влиять на настроение и самочувствие, что я всерьез начал опасаться самого себя.

Между тем урок продолжился.

– А теперь подумай о том, кого любишь, и вспомни самую красивую музыку.

На белом холсте стали вырисовываться симметричные узоры. Они распускались, словно цветочные бутоны, и разрастались, как снежинки. Цвета – спокойные, приятные, нежные. Только самые чистые оттенки и плавные переходы от одного цвета к другому. Рисунок сиял и переливался, он был прекрасен.

– Посмотри на эту часть полотна. – Армвелл провел рукой там, где изображение походило на снежинку. – Четкость очертаний, геометрическая точность и симметричность указывает на мысленную ясность. Здесь твои мысли максимально сконцентрированы и сильны, а вот здесь, – он указал на размытое розовое пятно, – ты упустил сюжет.

Спустя несколько уроков я научился достигать того результата, которого от меня ждали. Мысли стали краткими, но емкими. Когда я их отключал, полотно очищалось, и на нем больше не проявлялось иного цвета, кроме белого.

Армвелл был доволен моими успехами.

– Старайся выражать словами, действиями и мыслями только те качества, которыми хочешь обладать, и вскоре обнаружишь, что цель достигнута, – сказал он. – Например, какую из привычек хочешь побороть?

Я задумался, перебирая в голове варианты, но, в сущности, серьезно беспокоила лишь одна черта:

– Мне мешает гнев. Он заставляет разум вспыхивать огнем. Ярость тлеет долго и переходит в ненависть, а она, в свою очередь, углем чернит душу. Легко очищать полотно разума от мыслей, когда ничто их не провоцирует. Но когда рядом появится архант, вряд ли я смогу остаться спокойным так же просто, как сегодня, – по щелчку пальцев.

– Не причисляй архантов к врагам. Они своего рода воспитатели, поскольку обличают твои слабые стороны, указывая на необходимость их устранения. Нужно выработать привычку к чистому мышлению, и тогда обновленная энергетика сама перестанет воспринимать негативное влияние извне.

– Это просто в понимании, но сложно в исполнении.

– Неистощимый родник светлой энергии вокруг нас, Шейн. Посмотри, какая здесь красивая природа. Уделяй больше времени прогулкам по лесу, черпай силы в хвойной свежести, в великолепии горного озера, и твой дух преобразится. Не забывай: спокойствие производит гораздо больше уважения, нежели суетливость, лишенная выдержки. Кстати, о спокойствии.

Армвелл вынул из кармана мантии кожаный мешочек, перетянутый лентой:

– Здесь твое упражнение на терпение. Уединись, открой его и поймешь, что делать дальше.

Я взял увесистый мешочек и поблагодарил наставника. Выйдя в сад, я устроился за деревянным столом, развязал ленту и раскрыл мешочек.

Внутри песок.

Ну и что с ним делать?

Высыпав песок на стол, я пригляделся и обратил внимание, что песчинки всего двух цветов – черные и светло-желтые. Раз это упражнение на спокойствие, вывод напрашивается сам – нужно разобрать их по цветам.

Это казалось бессмысленным и очень скучным, но, заставив себя начать, я добросовестно разделял песчинки. Поначалу занятие раздражало, но, когда песчинки наконец были отсортированы, я вновь их смешал и начал заново. На этот раз раздражения не возникло. Я настроился на упражнение и твердо следовал цели. Смешав песок во второй раз, я был полностью расслаблен и вовлечен в процесс.

В чем заключается подобие человека богу? Человек может творить. Но творец обязан быть уверенным, спокойным, вдумчивым и непоколебимым. Мысль творца должна быть краткой и емкой, осмысленной и завершенной. Ничто так не оттачивает волю, как повторение простого действия, требующего усидчивости и терпения. Именно поэтому первые уроки были направленны на это.

Продолжая тренировки укрепления воли и подчинения мысленного потока, я отмечал, что с каждым разом задача усложнялась. Меня заставляли чувствовать, волноваться, переживать эмоциональные потрясения.

– Ощущения вызывают мысли, – напоминали наставники. – Они необходимы для внутренней работы! Не испытывая чувств, слабый дух становится инертным и пассивным. Исчезает стимул жить!

Я становился участником различных