Заглянувший - Анастасия Райнер

– Прыгнешь с обрыва, если я попрошу?

– Ты хочешь этого?

– Хочу знать, что любовь для тебя нужнее жизни! Я ведь еще не прошу прыгать! Может, даже и не собиралась просить.

Я прочел в ангельских глазах отвращение. Невероятное, невозможное сочетание, но я не ошибся.

Неспешными шагами, словно плывя, я подошел к краю пропасти и спокойно посмотрел вниз. Ветер ласкал уставшее тело, гладил мои спутанные волосы. Он был нежным и теплым.

Каждую секунду я боролся с тем, чтобы не обернуться. Прощального взгляда не будет, поскольку я не намерен прощаться.

Досада и разочарование – вот что я ощущал сейчас. Несмотря на коварные, отравляющие обстоятельства, я все еще любил, и это чувство пылало жарче пламени. Оно горячее самой большой звезды и ярче ее на бесчисленное количество раз.

Да, Альенис больше не та, кем была когда-то. Что-то случилось с ее внутренним светом, но, быть может, моя любовь способна пробудить ее. Я готов стать для нее ангелом-хранителем, если небо дарует мне крылья. Я хочу укрывать ее ими в моменты опасности.

Последний луч солнца испарился в кровавых тонах неба. Все вселенское многообразие сконцентрировалось здесь, на этом крошечном обрывке земли.

Я стоял перед обрывом и не понимал, что же такое любовь, если она дороже золота, громче совести и нужнее жизни.

А потом сделал шаг в пустоту.

С ужасом очнувшись от наваждения, я снова увидел перед собой Вителиана. Мы все так же сидели друг напротив друга в кабинете со множеством диковинных растений.

Наставник смоделировал ложную реальность, приправив ее дурманом, ведь я не должен был заподозрить, что Альенис – подделка. Вот почему было так сложно контролировать мысли. Это лишь очередная проверка, но насколько жестокая!

– Это слишком личное! – выпалил я, пытаясь отдышаться.

Вителиан смерил меня спокойным взглядом.

– Что такое, по-твоему, Эйдор, сынок?

– Э-э-э… Обитель духов. – Я изумленно уставился на него.

– Это библиотека душ. И каждая душа в ней не больше, чем книга. Высшие могут прочесть твою душу. Могут прочесть мою. Они знают о нас больше, чем мы сами, уж поверь. И видят гораздо дальше нас. Наши глаза смотрят в одной плоскости, но их глаза видят везде и всюду. Одновременно.

– Выходит, наша суть всегда на виду?

– Вспомни, как ты наблюдал за людьми в материальном мире. Как смеялся над их наготой и неведеньем, пока они голые мылись в ванной. Прямо сейчас кто-то смотрит на нас. И, может быть, тоже смеется.

– Теперь понимаю, что вы имели в виду. Увидев любимую, я не смог совладать с эмоциями, поддался им и утерял самообладание. Если бы это оказалась ловушка архантов, я бы точно не выбрался без потерь.

– Главное не то, что происходит с человеком, а то, как он относится к происходящему. Привязанность и чувство собственности – это проявления эго. Любовь, основанная на подобных эмоциях, непостоянна, она ведет человека в пучину страстей и разочарований, в мир иллюзий, в мир лжи. Такая любовь не развивает дух, и ее вполне можно назвать инстинктом. Истинная любовь не ограничивает и не сковывает. Она свободна и легка. Что касается этой красивой девушки, о которой ты мечтаешь… Такую мечту легко украсть, тем более столь искусному вору, как Древиан Смоур. Ему больше всего нравятся красивые и чистые мечты.

– Что вы предлагаете?

– Правильно мечтать. Как ни странно, этому тоже нужно учиться. У тебя еще будет время об этом подумать, а пока – устрой себе несколько выходных. Я договорюсь, чтобы тебя никто не беспокоил.

Во мне происходили стремительные изменения, но и окружающий мир преобразился. Прогуливаясь по саду, я то и дело подмечал мелочи – как расцветают цветы, как образуется роса, как клубятся облака, как колышется листва на деревьях. В каждой детали я находил удивительное и все чаще задавался вопросами мироздания.

Для чего нужно время? Время – инструмент выражения перемен.

Что есть перемены? Движение вперед. Изменения внешние, видимые для наблюдателя, и внутренние, остающиеся для наблюдателя скрытыми.

Но что тогда изменения? Это и есть жизнь.

Медитируя, я видел далекое прошлое. Видел крошечную точку вне времени, вне пространства – сжатая Вселенная. Была ли эта точка живой? Еще нет. Для того чтобы стать живой, нужно начать движение вперед. Что-то должно послужить толчком, чтобы произошел взрыв, и Вселенная стала расширяться, образуя первичные раскаленные туманности, из которых потом сформируются звезды.

Прежде чем возникло все Вселенское многообразие, была лишь одинокая неживая частица и сила, которая частицу оживила. Сила не внутри одинокой неживой точки и не снаружи, поскольку снаружи не было ничего. Сила была ИЗВНЕ. Из какой-то другой непостижимой реальности.

Мои чувства обострились, понимание мира расширилось. Я ощущал себя одновременно всеми земными существами. Знал, как они мыслят и в чем нуждаются. Я словно отыскал связующие звенья, благодаря которым представления о жизни на Земле стали прочными, истинными. В том, что раньше казалось случайным, теперь виделась закономерность.

Наблюдая за насекомыми, я понимал: Высшим духам не важно, кто сегодня выиграет бой между колониями черных и красных муравьев. Им не важно, чья царица-матка произведет большее количество яиц, не важно, переживет ли зиму семейство муравейника, достаточно ли у них запасов. Высших не заботит жизнь отдельного муравья или отдельной колонии.

Важно лишь участие муравьев в пищевой цепи, влияние на биосферу. Важна аэрация почвы, которую они выполняют, важна их приобретенная тысячелетиями организованность.

А звезды? Разве им важна человеческая возня? Звездам даже неизвестно слово «человек», но у них есть сестра-Земля. Вселенной не нужно следить за неким отдельным духом, будь то человек или животное, или все тот же муравей. Ей важно, чтобы планета Земля была здорова, крепка, чтобы она училась и взрослела рядом со своими сестрами и братьями.

Если же смотреть еще дальше, будет ли важно Высшим богам, кто погибнет в противодействии добра и зла, а кто выживет? Значение имеет только взаимодействие этих сил и то влияние, которое они оказывают на Многомирье.

Люди – такие же муравьи. Что говорить о тех сомнениях, с которыми мы мечемся между добром и злом? Вселенское сердце бьется не от сомнений, а благодаря усилиям. Усилиям творящих. А чтобы научиться творить, нужно уметь созерцать, удивляться, задаваться вопросами, присматриваться, находить несовершенства и знать, как улучшить мир. Именно такое знание отличает творца от посредственного наблюдателя.

В заключительный свободный день я решил поискать записи об Айзероне Мерхесе в библиотеке Белого