Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

– Сядь туда, – велела она.

– Мне не холодно, – немного смутившись, ответил Пен.

– Нет, это… – Она помахала руками над своей головой и показала на его голову. – Сделай это снова.

Недоумение разрешилось, когда Дез, усмехнувшись, сказала: Твои волосы, Пен. Действуют на женщин всех возрастов.

На Никис тоже, вспомнил Пен, ведь она заставила его отрастить косу в два раза длиннее прежнего, а значит, ему не следовало жаловаться на это внимание. Он переместился к солнечному пятну и сел, скрестив ноги, специально наклонившись так, чтобы солнце красивее всего подсвечивало волосы сзади. Проклятье, это не магия.

Эй, это заворожило нас, когда мы впервые увидели тебя на той злосчастной обочине в кантонах. Где лежала умирающая Ручия, бывшая владелица Дез.

Я думал, причина была в явной нехватке других желающих, проворчал он. Я был тощим, прыщавым, неуклюжим юнцом.

Который взял нас за руку и сказал нам: «Да». Нам и нашему богу.

Это было неожиданным дополнением к завещанию. Однако уголки рта Пена все равно поползли вверх при воспоминании.

Его рассеянная улыбка приободрила девочек, а может, причина была в воде и пище. При лучшем освещении Пен увидел, что их глаза были медно-карими, наводя на мысли о рокнарийской крови. Сестры подобрались к нему ближе.

– Можно потрогать? – спросила Сьюка, протянув маленькую ручку.

– Давай, трогай, – со вздохом ответил Пен, обхватив руками колени и прижавшись к ним лбом. Чтобы оставить немного личного пространства – как себе, так и девочкам. Касания быстро перешли в расчесывание пальцами, к одной руке присоединилась другая, затем еще две, и завязка покинула его волосы. Затем, конечно же, пришло время заплетать косу. И расплетать, и заплетать снова, потому что каждая сестра хотела в этом участвовать.

Где-то пролегала важная граница между тем, чтобы успокоить их страхи, и тем, чтобы заставить уважать себя в достаточной степени на случай необходимости сразу и без вопросов выполнить его приказы. Хотел бы он знать, где именно она пролегала. Хотя, если говорить о приручении, позволить девочкам причесывать его, будто пони, не нанесло такого уж урона чародейскому достоинству.

И это очень успокаивает, заметила Дез.

Тихо. Но его глаза закрывались, голова отяжелела.

Дернувшись, Пен проснулся прежде, чем начал храпеть, но не прежде, чем начал пускать слюни. Он потер мокрое пятно на колене, сказал: «Пока достаточно», – и отодвинул голову. Его горничные разочарованно нахмурились, но вернулись в свой угол.

– Когда меня тащили на борт, – снова начал Пен, – я заметил еще один трюм, на корме. – Он не стал упоминать, что заметил это не собственными глазами. – В нем сидело шесть пленников. Не матросов. Это другие пассажиры с вашего корабля.

– Может быть, – ответила Ленчия. – Пираты захватили только наш корабль, а потом твой.

– С ними все в порядке? – спросила Сьюка, снова встревожившись.

– По крайней мере, они живы. Там была избитая пожилая пара. Кажется, у их спутника сломана рука.

Ленчия кивнула.

– Это их сын. Он пытался их защитить, но пират ударил его молотом. Звук был ужасный.

Снова боевой молот; очевидно, любимое оружие владельца. Сыну, который сам был немолод, очень повезло, что ему не проломили череп. В любом случае, вряд ли Пен мог рассчитывать на этих трех людей в схватке или управлении кораблем.

– Еще один мужчина средних лет, коренастый.

– Это купец из Адрии, – ответила Сьюка. – Он был хорошим. Мы спросили, встречал ли он папу, но он сказал, что нет. – Она уныло вздохнула.

– Еще один пожилой человек, тощий. Брюзгливый… э-э, ворчливый, – поправился Пен, и лица девочек озарились узнаванием.

Быть может, причина в червях, пробормотала Дез.

Что ж, в таком случае, у тебя будут паразиты, когда прижмет.

Его посетил образ недовольно высунутого языка.

– А, Поцени, – сказала Ленчия. – Капитан говорил, что он писец из Карпагамо, но когда пираты схватили его, он кричал, что он святой Отца и еще покажет им.

– И… какова правда? Вы знаете?

Ленчия сморщила нос.

– Я думаю, что он писец и просто пытался спасти свою жизнь.

– Похоже на то. – Быть может, от Поцени будет прок в управлении кораблем; в драке, если до нее дойдет – едва ли. – Там был еще один человек. Раненый, страдающий от лихорадки, слабый от потери крови.

– Да, это другой адриакский купец. Кажется, партнер толстяка. Он пытался драться. – Ленчия съежилась от жуткого воспоминания. – Ему удалось ненадолго сдержать их, но потом они повалили его и будто сошли с ума. Я думала, он погиб.

Когда его захватили, Пен не понимал, что происходит, но собственная быстрая сдача в плен начала казаться ему несколько трусливой.

Но не мне, вмешалась Дез. Даже твой недалекий шурин-военный предпочтет выжить, чтобы подраться завтра.

И это говорило о… чем-то, раз Пен мог пожелать, чтобы Аделис Арисайдья оказался поблизости. Хотя ответ на вопрос: «Как бы поступил Аделис?» – едва ли стал бы хорошим руководством для Пена.

В любом случае, было очевидно, что за исключением писца пленники другого трюма были зрелыми, состоятельными людьми, которые едва ли годились для рабства, но отлично подходили для выкупа. Без сомнения, именно поэтому их посадили вместе. И они не слишком нуждались в спасении – им предложат спасти себя самостоятельно, за цену, которая болезненно ударит по кошельку, но не по телу.

Пен подумал, чье имя мог бы назвать для выкупа. Только не герцога Джурго; тогда цена будет слишком высокой. И не генерала Арисайдью, по той же причине; кроме того, он слишком близок к Никис. Лучшим выбором будет архисвятой Орбаса, который, невзирая на протесты, отправил Пена в это злосчастное путешествие, а значит, был у него в долгу. Ну… ладно, просьба архисвятого Тригони прислать Пенрика для проверки потенциального кандидата в храмовые чародеи была законным использованием умений Пена. А вот дюжина административных поручений, которые выдали ему оба архисвятых под девизом раз-уж-вы-все-равно-окажетесь-там, вызывала раздражение.

Пен мог легко притвориться любимым писцом своей домашней курии; услышав его имя, начальство само догадается, на какую уловку он пошел. Возможно. Существовало хрупкое равновесие между тем, чтобы предложить выкуп, который превзойдет его стоимость как раба, и тем, чтобы не завысить ставку… Что заставило Пена задуматься о том, какая цена заткнет глотку его похитителям. Какова его цена для Орбаса?

Ниже, чем цена в Орбасе.

А кроме того, бюджет Храма всегда был ограничен.

Эти сестры из Джоконы никак не вписывались в подобные расчеты. Пен задумался, удастся ли ему вписать их в собственный счет: Один заблудший писец плюс две послушницы-сироты из моего Ордена. Едва ли получится