Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

День тянулся медленно. Еще дважды им кидали еду: немного ячменного хлеба; на удивление щедрую порцию кураги, которая явно была украдена с бывшего корабля Пена. Немного утолив аппетит, девочки решили поделиться со своим новым спутником, и Пен, у которого от голода разболелась голова, согласился. Кожаную флягу подняли наверх и вернули наполненной. В темноте у днища безмолвно умерла крыса, заплатив цену за чистую воду, которой Пен поделился с сестрами.

Когда свет померк, Пен, вместо того чтобы рассказывать слишком откровенные анекдоты про себя, припомнил старые кантонские сказки, которые могли показаться новыми его джоконским спутницам. С ходу переведенные на рокнарийский, некоторые звучали немного странно, однако все равно сработали. Девочки подобрались ближе к Пену, убаюканные переливами его голоса, и в конце концов уснули, свернувшись клубочком, положив головы на его не слишком упитанные бедра. В результате чего Пену вновь пришлось сидеть, опершись спиной о переборку, и размышлять, что с помощью Дез он может заставить некоторые доски борта сгнить и сломаться, однако в море это бесполезно.

Неловко пошевелившись, стараясь не потревожить девочек, потому что сон, без сомнения, отлично восстанавливал силы, Пен подумал, что дети слишком легко привязывались к любому дружелюбному на вид взрослому. Хотя ему не составляло труда продолжать притворяться застенчивым писцом – несмотря на то, что за Пеном тянулся незаметный шлейф разрушения и смерти, которых стоила его магия, он никогда еще не чувствовал себя менее смертоносным. Счет: невинные крысы – одна штука, жестокие пираты-убийцы – ноль. Он повел плечами и попытался задремать.

* * *

На следующий день солнце карабкалось к зениту, когда наверху поднялась суматоха. Послышался топот ног и крики. Пен добавил в свой словарь пять новых терминов корабельного сленга на двух языках. Шуршали леера и лини, свистела и хлопала сворачиваемая парусина, стонали, выбирая слабину, веревки и шпангоуты. Швартуемся, с облегчением прошептала Дез. Корабль качнулся в последний раз и застыл слишком неподвижно для простого дрейфа, наконец-то, о счастье, остановившись.

Порт, хвала пяти богам. Наверное.

Наконец решетку подняли, вниз спустили веревочную лестницу, и пленникам предложили выбраться из вонючей дыры. Пен сперва убедился, что сестры в целости и сохранности поднялись наверх, затем последовал за ними. Он прищурился в теплом туманном воздухе.

Их корабль был пришвартован к пирсу, построенному из камней и бревен, одному из двух, что тянулись к хаотичному поселению на берегу. Снаружи, в аккуратной гавани, образованной приземистой косой, стояли несколько рыбацких лодок и более крупных судов, включавших, к тревоге Пена, галеру с длинным рядом прорезей для весел – слишком широкую для боевой, но определенно рокнарийской постройки. Сухие зеленые склоны, обнимавшие город, поднимались к скалистым горным вершинам, недостаточно высоким, чтобы на них лежал снег.

По освещению Пен понял, что они на восточной от Седонии стороне моря, а значит, на карпагамском или буферном острове. Узнав его название, он сможет отыскать остров на мысленной карте в своей голове. Но… оставались все те же проблемы, как и с бегством с корабля, разве что Дез не могла случайно потопить остров.

Два пирата смотрели назад, на горизонт, прикрыв глаза рукой и нахмурившись.

– Где эти проклятые дураки? – пробормотал один. – Я думал, они нас опередили.

Пен понял, что остался только один корабль. А не караван из двух. Кажется, его торговое судно пропало. Отделилось в ночи, а потом?.. Судя по всему, пираты тоже не знали.

Растрепанных пленников из другого трюма сгоняли на берег по сходням. Никто не потрудился сковать их вместе, и неудивительно. Пожилая женщина хромала между двумя мужчинами, которые тоже едва держались на ногах. Тощий, унылый мужчина ковылял, пошатываясь, опираясь на очень толстого спутника, – это были адриакские купцы-партнеры. Последним тащился костлявый человек, предположительно писец-или-святой, которого девочки назвали Поцени; он скулил, выражая протесты равнодушным охранникам, один из которых ткнул пленника в спину коротким мечом и ухмыльнулся, когда тот взвизгнул.

Пират с сомнением оглядел Пена, который в сравнении с прочими выглядел неплохо.

– Затеваешь неприятности, красавчик?

Пен пожал плечами.

– А смысл? Мне не доплыть назад в Орбас.

– И то правда.

Фыркнув, пират взмахнул дубинкой, весело ткнул Пена в плечо, а потом жестом велел следовать за остальными.

Пока они шагали по неустойчивым сходням, одна сестра Корва схватила Пена за руку спереди, вторая – сзади. Когда они добрались до пристани, он не отпустил их, а девочки продолжили держаться за него, хотя Сьюка вместо ладони вцепилась в подол его туники. Толстый купец с любопытством оглянулся на них. Несколько мгновений спустя гулкие доски под ногами сменились твердой землей. Наконец-то. Пен заверил себя, что легкое покачивание было лишь иллюзией, возникшей потому, что он долго пробыл в море.

Сейчас? – прошептала Дез. Ты обещал.

Обещал, согласился Пен. Прошлой бессонной ночью он развлекал их обоих, прорабатывая детали, и план требовалось исполнить прежде, чем пленников уведут слишком далеко.

Под его руководством Дез провела линию глубокой гнили через корпус корабля, по правому борту, от носа к корме. По левому борту, который был ближе к гавани, они расплели сверху все леера, что удерживали главную мачту, оставив несколько туго натянутых ниточек. Кроме того, Пен проложил тонкий слой гнили через середину мачты, на самой разрушительной, как он надеялся, высоте. Камбуз на судне был символическим и представлял собой стоявший под навесом на корме ящик с песком, с прикрытыми золой углями. Подпорки с одной стороны ящика сломались, песок и раскаленные угли рассыпались по палубе. Навес вспыхнул.

Поистине, ничто не повышало беспорядок так эффективно, как огонь. Пен прикусил губу и не стал оглядываться.

– По возможности держитесь рядом со мной, – сказал он вцепившимся в него маленьким спутницам. – Предоставьте разговоры мне. Если нас разлучат, я вас отыщу.

Он надеялся, что сдержит это обещание.

На берегу их повели к тому, что, несмотря на пиратскую гавань, явно было таможней. Неужели пиратам тоже приходилось платить налоги? Это было длинное, приземистое здание с деревянной крышей, а не более привычное оштукатуренное строение с черепицей, и Пен подумал, уж не построили ли его из старой корабельной древесины. Когда группу пленников заводили в дверь, от пристани донесся первый крик тревоги.

Человек, которого Пен принял за капитана, судя по возрасту и тому, как он раздавал приказы, обернулся и ошеломленно выругался.

– Это что за!..

Глядя на столб дыма, он крикнул:

– Тотч, запиши их. Выясни портовые сборы и комиссию гильдии. Вы двое, со мной.

И он припустил вниз