Источник - Галина Дмитриевна Гончарова

– Жива. Но счастлива без тебя я быть не могла. У меня были хорошие моменты, но ты был каждым моим вздохом. Я жила только памятью о нашей любви.

– Вот и у меня так же. Я не скажу ничего плохого про Лидию, она была хорошей женщиной, но ты… она просто не была тобой. Надеюсь, ей было не слишком плохо со мной, но полюбить я ее не смог. Когда сын родился, стало полегче.

– Дамиан – замечательный мальчик.

– И у тебя дочка замечательная.

– Дочки. Ларисия – тоже моя, просто не по крови, а по душе, по разуму, я ее приняла родной.

– Хорошо, дочки. Я бы их обеих забрал в столицу, но Ларисия не поедет?

– Нет. Досталось моей Лисёне. Ее когда этот Ратель обидел, она ко мне примчалась, в истерике, потом мы уж уговорились. Для нее оставаться в столице или видеть родных было хуже яда, а мою Элисон распределили в глушь, она же особых талантов не показывала. И девочки договорились поменяться. Только нам в Кловере спокойно жить не получилось, там соседи были любопытные, а еще мне эликсиры требовались. И чем дальше, тем больше. Дочка поняла, что нам надо обратно в столицу, там есть возможность купить свежие и чуть подешевле, чем в провинции, а для нас деньги имели значение. Мы решили заехать к Лисёне, в Левенсберг, предупредить ее, а тут… вот все это.

– И ты полезла в пещеру!

– Чего удивительного? Нервная дрожь шансов не оставляет, так бы у нас было лет пять, максимум, со всеми королевскими возможностями, а сейчас – я здорова.

– Может, еще мне и ребенка родишь? – провокационно поинтересовался Риберто.

– Это предложение или намек?

– Это намек. А предложение… – Его величество снял с шеи цепочку и протянул женщине. На тонкой серебряной нити висело кольцо. Тонкий платиновый ободок, овальный изумруд, цветом точь-в-точь как глаза Элины. – Я надеюсь, не откажешься? Сколько уж лет с собой ношу, даже когда не надеялся…

Риберто почувствовал, как его плечо становится влажным.

– Ри… целая жизнь прошла, Ри…

И что тут скажешь? Что еще не прошла, а очень даже продолжается?

– Не плачь, родная моя. Мы вместе, все будет хорошо.

И обнять, притянуть плачущую женщину к себе покрепче, по волосам погладить, поцеловать и получить ответ на поцелуй… и все действительно было хорошо.

* * *

В участке Симона усадили на стул, подальше от коллег, поближе к окну, и не зря. Запах шел такой – мухи на подлете от окна разворачивались.

– Ну рассказывай.

Симон выдохнул – и рассказал. Все как есть.

Как он понял, что главный преступник Циммерман, что у него есть сообщники. Как следил, как почти поймал, только вот подлые негодяи натравили на него сначала довернцев, а потом горных котов (коты тоже были в сговоре, это точно). Как негодяи его вот так привезли связанным и бросили, как подорвали его здоровье и репутацию, а ведь это не просто так себе человека обидеть! Это пятно на Всей Полиции!

Ноэль и Тимус переглянулись.

Посмотрели на Слифта, потом опять друг на друга и одновременно руками махнули.

– Иди-ка ты, Симон…

– А? – не понял бедолага.

– Прошение я мэру сам напишу, а ты подпиши листок да и иди себе. Устройся куда-нибудь в коровник или на шахту, а в полиции тебе не бывать!

– ЧТО?! – взвыл рент Слифт, не хуже иного привидения.

– Ты же понимаешь, с такой… подорванной репутацией тебе служить нельзя. Ты всю полицию посмешищем сделаешь.

– Но я же…

Рент Ноэль покачал головой.

– Смирись. Есть люди, которые для нашего дела просто не предназначены, вот и ты из таких. Надеюсь, в чем другом тебе больше повезет.

У Симона аж слезы на глаза навернулись. Злые.

– Вы… да я все докажу! Да я…

И вылетел за дверь. Мужчины переглянулись, и рент Ноэль сел писать докладную на имя мэра. Полиция в его ведении.

Вот, убыток у нас, надо нового полицейского искать. Слифт – не подходит. Печально, но увы.

* * *

В приличных романах влюбленным никто не мешает. В трудной повседневной жизни, увы…

– Ваше величество, тут делегация…

– Какая? – Риберто жутко не хотелось выбираться из кровати. Вот так провести бы весь день, валяться, обнимать любимую женщину… Да, и любовью заниматься тоже, но вот это чувство близости тоже приятно, просто разговаривать, дотрагиваться друг до друга, заново узнавать – и понимать, что все правильно, что они до сих пор любят друг друга, что это было не влечение тел, а сошлись, встретились две половинки одного целого. А что расставались…

И такое бывает. В жизни всего не предусмотришь…

– Мэр, ваше величество. И с ним тут еще…

– Еще – кто?

Оказалось, шесть человек из мэрии. Сам мэр, понятно, казначей, начальник гарнизона, трое почетных горожан Левенсберга – как же! Его величество приехал, и никуда, никого, ничего… а почему? Конечно, люди не выдержали неизвестности.

Риберто потянулся и встал. Выбора нет…

– Лина, ты со мной?

– С тобой?

– Надо и принять, выслушать, ну и в ответ им, речи, может, награждения, наказания… работа такая.

Элина тоже потянулась.

– С тобой, конечно. И так долго врозь были, теперь не хочу терять ни минуты. Только вот… а что мне надеть?

Риберто от души рассмеялся.

– Вечная женская проблема! Важнее нет!

За что в него и прилетела подушка.

– Тебе смешно! Вредный!

– На самом деле нет. Сейчас попрошу слугу принести, рена Шафф тебе собрала кое-что. Белье, кажется, ну и так, надеть…

– Замечательная женщина! – искренне сказала Элина.

Как оказалось, рена Шафф положила не только белье, но еще и самое лучшее платье, и туфли не забыла. Так что Элина себя чувствовала вполне уверенно.

А вот так. У короля не только права есть, у него еще и обязанности. Много. Не можешь принять этого мужчину таким, какой он есть? Не надо и начинать было! Риберто – король, этим все сказано. Привык он так, живет этим. Вот и пусть. А Элина… ее задача быть рядом. Помогать, оберегать, поддерживать, успокаивать, чтобы не поубивал всех, – и будет все хорошо.

Риберто наблюдал, как собирается любимая женщина, и прикидывал, что говорить. Тут все тоже не так просто. Он Элину давно любит и жить без нее больше не хочет. Но он король.

А это значит – еще и общественное мнение.

Лидию в стране не то чтобы безумно любили, но ее приняли, ее считали своей. И вот,