Источник - Галина Дмитриевна Гончарова

получилась здоровущая, но ведь можно же дать воспоминанию хороший конец. Если Марина не помнит, значит, собака ее не покусала, убили раньше. Но и такие воспоминания ей ни к чему. А вот это…

Сила ментала хлынула в зеркало, словно лава, раскаленная и алая, она растворяла старое и формировала новое. Тот пейзаж, который будет видеть Марина, вспоминая эту историю.

Видеть, как она падает, а собака, которая оказывается совсем не бешеной, с жалобным воем пролетает мимо девочки, и хозяин бежит за ней, и ругается – мол, покусала собаку оса, помогите-спасите! И получается не так страшно, как смешно.

Ларисия уверенно сплетает старое и новое, создавая чуточку иную реальность.

Она не знает, что именно было тогда с Мариной.

Она не знает, что было с собакой.

Ей это и не надо. Главное в другом. Когда Марина очнется, она будет помнить не только собаку, но и хорошее завершение этой истории. Не на малышку нападала собака, животное просто укусила оса, и неслась она, бедная, куда глаза глядят. А что вид такой… может, это была особо злобная и крупная оса? Могло и такое быть…

Ларисия медленно открыла глаза.

Рена Астрид тут же сунула ей в руки чашку чая.

– Пей. И вот…

Ложка меда отправилась девушке в рот. Лисси облизнулась и шевельнула ресницами.

– Спасибо. Вкусно.

И только потом прислушалась к себе. И довольно улыбнулась.

Сил было потрачено много. Но полного истощения не было. Ей бы полежать чуточку, а потом все будет отлично. Кажется, на магов это устройство тоже действовало, стимулировало чуточку, чтобы все работало еще лучше. Не увеличивало мощность, а именно оптимизировало. Не прокопать еще один канал, но почистить тот, что есть, от ракушек и ила, и он отлично справится.

Потому Леон Штромберг жив и остался. Оба раза.

Рядом зашевелилась, застонала Марина.

– Чт-то эт-то было?

И сама замерла.

– Ой?

– Да нормально ты говоришь, почти, – успокоила ее рена Астрид. – Попробуй что-то еще скажи?

– Хо-ро-шо… Сп-пасиб-бо.

Марина все еще немного заикалась, но по сравнению с тем, что было, это и считать-то не стоило! Так, немного потренироваться и забыть. О чем Ларисия и сказала.

– Надо петь, надо побольше разговаривать, и даже остатки заикания должны пройти. Кошмаров больше не будет.

Марина прислушалась к себе.

И правда, волна жути не накатывала при том воспоминании, даже… даже улыбнуться удалось. Да, она испугалась, но собака-то бежала, укушенная осой! А она…

– Человеческий мозг все помнит, – не стала вдаваться в подробности Ларисия. – Просто мы не всегда можем поднять эти воспоминания наружу.

Или сотворить новые, достаточно убедительные.

– Я т-тогд-да исп-пугалась…

– Ничего, теперь все это закончилось, – отмахнулась Ларисия, переползая с пола на диван. – А что вам нужно-то было?

Тут-то Марина и вспомнила.

– Яник! Яник Циммерман!

Куда и заикание делось?

– Что там с Циммерманом? – заинтересовалась рена Астрид.

– Он н-не убивал! Он нев-невиновен!

Ларисия об этом и так знала, но кто им мешает еще раз послушать? Вдруг что-то новое и интересное узнают? А там можно и его величеству сказать, если он слушать будет.

Медовый месяц у человека! Понимать надо!

* * *

– Базиль, у меня к тебе серьезный разговор.

Его высочество посмотрел на отца.

– Слушаю?

Его сегодня как раз выписывать собирались, вот отец и приехал к нему. Или – не просто так?

Ну-ка?

Риберто, впрочем, щадить себя не стал. Базиля тоже. Честно рассказал все то же, что и Дамиану. Любил потерял, нашел, люблю…

Базиль молча слушал. Приучился к сдержанности.

– Она тут?

– Да.

– Хм-м-м-м…

Теперь молчал уже Риберто. Давал сыну время подумать, осознать… Базиль был маминым сыном. И наверняка он посчитает его поступок предательством матери.

Справится ли он с этим чувством? Риберто не хотелось бы потерять сына, но как отказаться от Элины?

Легче сердце из груди вырвать!

Наконец Базиль посмотрел отцу прямо в глаза.

– Я… для меня это неожиданно, отец. Я не знаю, что сказать.

– Я не прошу тебя реагировать прямо сейчас. Не знаю, сможешь ты это принять – или нет?

Базиль был достаточно умен, чтобы не ставить ультиматумы, а потому кивнул.

– Я тоже пока не знаю. Ты собираешься в столицу?

– Да. Мы едем вместе.

– Тогда я пока задержусь здесь, в горах. Отдохну, порисую…

– Ту красотку?

– Может, и ее, – согласился Базиль. – Не хочу рубить сплеча, не хочу судить просто так.

– И когда ты так повзрослел, сынок?

– Вот, получилось, – махнул рукой Базиль. – Пап, ты не думай, я, наверное, свыкнусь. Если бы мама была жива, там дело другое. Хотя подгадала она, конечно…

– Элина не нарочно. – Риберто уже успел кое-что узнать о ее жизни. – Она умирала, Базиль.

– А сейчас – нет?

– Сейчас у нас еще есть время и шансы.

– Это хорошо. Но я пока побуду здесь. Не переживай, рано или поздно все наладится.

Риберто махнул рукой и обнял сына.

– Мальчик мой…

– Папа.

Семья – это ведь не только кровные узы, это еще понимание, сопереживание, желание услышать другого человека. И сегодня отец и сын сделали к этому большой шаг.

* * *

Каролина Манангер спрыгнула на перрон.

Это с Дамианом она ехала отдельным поездом, лично его высочества. А тут пришлось добираться через три пересадки. И времени, конечно, заняло побольше.

Но справилась, доехала и стояла на перроне, смотрела на Левенсберг, думала.

А потом решительным шагом, сжимая ручку небольшого саквояжа (все, что ей нужно, она и на месте купит) направилась к зданию вокзала. Заодно и прикинула, сколько ворует мэр.

Если вокзал в таком состоянии, это или мэр дурак, или кто-то ворует не по чину. Вокзал – это лицо города! Ты приезжаешь, ты не в библиотеку идешь, ты на вокзале находишься!

А тут разве что штукатурка с потолка на голову не падает.

Гхм.

Рядом падает. Почти на голову. И кусочек такой, крупный.

– Что вам угодно, рента?

Рена Шаллер со знанием дела оглядела постоялицу. Оценила и дорогой дорожный костюм, и саквояжик из тонкой телячьей кожи, и сапожки с перчатками, из той же кожи и в тон сумке, и золотые украшения, и осанку.

Богатая рента.

А что ее занесло в Левенсберг?

– Подскажите, тут можно нанять извозчика или рамбиль?

Дамиану все это предоставляли «на блюдце». Каролине пришлось добираться самой, что ж, она и не с таким справится.

– Можно, рента. Но ждать долго придется, пока кого найдете, пока приедет. Вам, может, в какое-то конкретное место нужно? Я могу подсказать?

Каролина и не подумала стесняться.

А что? Она тут по законному личному делу.

– Мне нужен рент