Источник - Галина Дмитриевна Гончарова

– Ваше величество?

Риберто поднял руку, и Яник примолк. А король кивнул на дверь.

– Списки секретарю. Арестовать, допросить, приказ мне на подпись, немедленно. Что касается вас, рент Яник, вы не останетесь без награды.

– Мне ее уже выдали, ваше величество, – вдруг улыбнулся Циммерман. – Рента Элисон вылечила Мари… рену Свелен. А мне больше ничего и не надо.

Про Свелена Риберто тоже помнил.

– Ничего? Ладно. Но дом в столице я вам на свадьбу подарю.

– Ваше величество!

– Если я правильно помню из донесений, рена – вдова. Так что вам мешает?

– Ничего, ваше величество.

– Вот и не стесняйтесь сказать ей о своих чувствах, – кивнул Риберто. – Поверьте, любовь – это счастье, которое дается немногим. И лучше не упускать ни одной минуты рядом с любимым.

Яник посмотрел на короля. Явно не просто так Риберто говорит, что-то такое король для себя понял.

– Я постараюсь, ваше величество.

Риберто кивнул и отпустил мужчину. Пусть ловят шпионов, пусть допрашивают, ему еще ноту сочинять для Доверна. Да такую, чтобы сразу все поняли, гады!

* * *

Небольшой храм Левенсберга сегодня был забит полностью.

Еще и на улице стояли, и на деревьях кое-кто висел. Мальчишки так даже и на фонари залезли, сколько полиция их не гоняла. Но тут ведь ТАКОЕ!

Свадьбы!

Да не одна, а две, женятся оба мага. Считай, две местные знаменитости!

А на бракосочетании присутствует король и лично вручает невест – женихам. С отцами у них сложно, что ж, и так бывает. Не портить же из-за этого день свадьбы?

Его бы с радостью испортили Эрдвейны или Слифты, но с легкой королевской руки вся компания уже отбыла в Шалевен. Недовольство было по-королевски проигнорировано.

Могли бы постараться довернские шпионы, но и тех уже переловили. Очень помог рент Циммерман. Вот он, кстати, тут стоит, под руку с Мариной Свелен. И никто даже слова не скажет. Авось да и сложится у них?

Вот все сотрудники бюро, исключая Леа Даларвен. Ее все-таки уволили, а Видрича утвердили на должность главы и пообещали трех практикантов из столицы. В первый же выпуск. А пока согласились поработать и Робин, и Матео.

Почему нет?

Лаборатория строится, медовый месяц будет идти своим чередом, а прогулки в горы – это так романтично.

Каролина просто светится под фатой. Ее семья успела приехать. Мать и брат стоят довольные, а брат с интересом поглядывает на Марию Вальдес. Рент Борг присутствует со всей семьей, и неподалеку от них находится его высочество Базиль. И поглядывает на Лизу.

Та отвечает ему задумчивыми взглядами из-под длинных ресниц. Картины точно будут, а что еще получится? Может, и что-то хорошее. Его величество точно сыну препятствовать не будет, особенно после того, как Валентине Зипп заменили смертную казнь на эмиграцию. Зиппам пришлось уехать из страны, а их бизнес за медяки достался Риберто.

Что ж, сами виноваты.

Покушение на члена королевской семьи – это смертный приговор. Риберто еще добреньким оказался, дал откупиться, а мог бы и Валентину казнить, и всю ее семейку в тюрьме сгноить. Никто бы и слова поперек не сказал.

Рена Шафф светится ясным солнышком. Двух жильцов она потеряла, а вот дочку, кажется, приобрела. Может, и не одну.

Аля тоже стоит неподалеку от матери, улыбается так искренне, что всем становится ясно – она счастлива. За сестру, за друзей… это же замечательно, что им так повезло! Скоро она уедет в столицу вместе с матерью, но пока ей не хочется об этом думать. Пока она просто счастлива.

Мама жива и здорова, сестра выходит замуж и счастлива… самой, что ли, влюбиться?

Но в кого?

Ладно, если матери понравился король, то дочери стоит просто так, для гармонии, присмотреться к принцу. Можно к старшему. Будет там любовь, не будет, но подружиться им не помешает.

Громадные букеты цветов притащили Лернеры и Веберы, Никлас Менгер обнимает жену и вид у них с Марией самый счастливый. Родители пока еще не до конца смирились с его браком, но вот месяцев через восемь…

Зато родители Робина и Матео не то что смирились с браками своих детей – они счастливы, да и что им еще надо? Дети восстановились, дети радуются жизни… интересно, конечно, как им это удалось, но главное – результат, а он есть!

Элина стоит рядом с реной Астрид и тоже светится от счастья. Они с Риберто сегодня тоже поженились.

Пришли в храм потихоньку, жрецы им и отказывать не стали. Просто пока это останется между ними – и богами. Они так долго ждали своего счастья, так звали его, так мечтали… они изменились, но любовь осталась. А значит, они просто будут узнавать друг друга, все больше с каждым днем и радоваться новым черточкам в любимом человеке. Когда любишь, принимаешь любимого таким, какой он есть.

Элина осознавала: ей будет сложно, но ничего, она справится. Что бы ни ждало впереди, обязательно справится. Свое счастье надо не только найти, но и уметь отстоять, сберечь и защитить. И вырастить, если надо.

Она побывала на грани смерти – и поумнела. Она очень постарается.

Риберто почувствовал на себе взгляд любимой, обернулся и улыбнулся ей. И повел девушек в храм.

И сияющую Каролину, и чуточку смущенную Ларисию. И, переступая через порог храма, тихонько взмолился богам.

Жизни и здоровья, а больше его величество ничего для своих близких и не просил. Остальное он и сам сделать может.

Боги, пошлите нам крепкого здоровья и долгой жизни, а больше мы вас ничем и не побеспокоим. И спасибо за все, что вы нам дали. Самое глубокое и искреннее – спасибо…

* * *

– Привет. Нам поговорить надо.

Дамиан посмотрел на Элисон, которая вошла в его кабинет уверенной походкой.

– Допустим. А о чем? Что случилось-то?

Мало ли, может, отношения налаживать пришла или посоветоваться о чем… это ж дворец, читай – гадюшник. Не так поклонишься, на всю жизнь виновата останешься. Тут и ментальному магу дурно станет. Дамиан к новой женитьбе отца отнесся с пониманием, сразу сказал и Элине, и Элисон, мол, чем смогу – помогу. Видимо, понадобилось?

– Доверн случился.

– Та-ак?

– Да, вот так и случился. Лисёна простила, она сейчас слишком счастлива, и твой отец… ладно, он не простил, но и сплеча рубить не будет. Может, он им пошлины поднимет, может, еще что… доказательств же нет!

– А ты не простила?

– Я слабее, чем Лисёнок,