Роанна. Имперский лев - Виктор Постоенко

От Райана узнала, что, к моему сожалению, адмирал де Сюффрен решил вернуться во Франкию и воевать против бриттов. С ним в Новый Свет уплыло несколько сотен франков — в основном военные и моряки с семьями. Мы не препятствовали им, так как изначально обещали, что выбор будет за ними.

А вот маркиз де Бюсси решил, что хватит с него известий о массовых казнях дворян на его родине. Генерал-губернатор Монс поручил ему строительство в Лампанге Восточного института.

Это уже была задумка самого императора — открыть на севере учебное заведение, где могли бы получать образование наши северные соседи из каганатов. Они будут получать знания, а мы — своих сторонников.

Программу для них продумывали с учётом менталитета и особенностей. Готовить будут преподавателей нашего и местных языков, которые станут учить детей тангутов, уйгуров и сюннов грамоте, письменности — как нашей, так и родной.

Для этого по нашему предложению в наши университеты уже были отправлены группы людей для обучения нашему языку, чтобы они стали преподавать в этом новом учебном заведении. И среди местных элит было соперничество: чьи сыновья попадут в эти списки. Женщин там не могло быть по определению.

Когда все разъехались, со мной остались Нира и Джина. Я решила присоединить к этой компании Марану и Лесси де Брентан. Девушки усердно учились у госпожи Норы всему, что им нужно будет знать. К ним я отправила и Джину, и теперь мне было приятно наблюдать, как они втроём часто сидят на лавочке у озера с книгой. Джине я сказала, что Марана не просто служанка, — она поняла меня с полуслова.

Мне становилось всё тяжелее и тяжелее ходить, но, как ни странно, сильного дискомфорта, как в первый раз, я не испытывала. Райан по вечерам прикладывал ухо к моему животу, иногда постукивал и спрашивал: «Эй, ты там как? Ты там кто?» Но почему-то я была уверена, что это будет девочка. Ну вот — верила, и всё.

Адмирал Линч обследовал большой остров, который когда-то обнаружил Суарес при возвращении из Нового Света. Местные жители называли его Джулиет. Городов там не было, только деревни рыбаков и охотников. Иногда там появлялись обитатели находившихся юго-западнее Зелёных островов и совершали кровавые налёты на деревни местных.

О’Брайен лично осмотрел сам остров и прилегающие к нему островки, после чего поднял на горе Улындо Имперского льва. На остров высадился пехотный полк, две роты егерей с новыми винтовками Вулфа и сапёрный батальон, который начал строительство военной базы на восточном берегу острова.

Эскадра Линча прогулялась вдоль Зелёных островов и в очередной раз подвергла бомбардировке всё, что шевелилось на берегу. Не упустили ни одного из островов.

Если надо было, на берег высаживалась морская пехота и предавала там всё огню. Каннибалов по-хорошему надо было истребить полностью, так как эта дурная привычка приобретена ими была несколько сотен лет назад. Но пока гуманность перевешивала.

Лорд Болтон заключил с маршалом Блентхейлом что-то вроде перемирия, но уходить из Нагпура не собирался. Он объяснил это тем, что мы теряем выгодные позиции и отдаём противнику регион с населением в семнадцать миллионов человек, учитывая княжества Джайпур, Чхаттисгар и Латур. При этом в первых двух княжествах элита была скорее враждебна по отношению к нам, чем даже нейтральна.

Но «проглотить» эти территории физически мы пока были не готовы, тем более у нас уже велись переговоры с князем Джарханда, который хотел заключить с нами что-то вроде унии. Нам надо было ещё переварить Бардаман и провинцию Одишан.

Свадьба бардаманского властителя и Марджани состоялась в Дакке. От нас присутствовали барон Риттон, который находился там на переговорах, лорд Болтон и другие военачальники. По донесениям, всё прошло прекрасно, но мне всё равно было за неё тревожно.

Событием стало полное открытие Политехнического Арлонского института. Император отправился на его открытие на «Амфитрите». Открывались сразу же полностью судостроительный, механический, машиностроительный, железнодорожный и химический факультеты. Ректором института стал профессор Райш. Он же возглавил и факультет химии, где оказались все преподаватели, приплывшие тогда с ним.

Кроме института, в Андоле состоялось открытие Драматического театра. Император присутствовал на первом спектакле, который дали на нашем языке актёры Эдинбургской труппы. Император сдержал своё слово. А вот из Арлона в Андол он ехал в императорском вагоне новой железной дороги.

Это был первый официальный рейс, на который впервые продали билеты. Все пассажирские вагоны были полные — столько людей изъявили желание прокатиться на этом чуде. Многие приехали в каретах и повозках из Андола, чтобы потом вернуться в него на чудо-поезде.

Тут же присутствовали католические священники, которые обошли все вагоны и окропили их святой водой, бормоча молитвы. Народ взирал на это действо с удовлетворением. Север всё больше становился католическим. Император не стал этому противиться, а даже пригласил епископа Фармера и священников проехать с ним в его вагоне.

Императорский вагон представлял собой настоящий кабинет на колёсах, со спальнями и отдельной кухней. Сто десять километров от Арлона до Андола поезд прошёл за три часа, сделав две остановки на специально построенных разъездах. На поездку в карете на этот путь уходило больше десяти часов.

Из Андола император отправил в Рессар телеграмму, поздравив губернатора провинции Оркан с вчерашним днём рождения. Ответ с благодарностью от губернатора был получен через минуту. Когда телеграфистка читала ответ, расшифровывая точки и тире, все присутствующие захлопали в ладоши.

Также императора связали с Руйяром, андольским портом, судостроительным заводом и Фишербургом. Прямая телеграфная связь уже была установлена с Десмуа и Камаргоном. К концу года мастера уже обещали твёрдую связь Андола с Рианолом через Эмберт и Рессар, а также через Андол связь с Эттилем и крепостью в Волчьем ущелье. Это было прекрасное достижение.

Возвращался Райан на «Амфитрите» в сопровождении первого металлического танкера и четырёх новых миноносцев. Эти пять кораблей, не имевших вообще парусов, стали объектом паломничества жителей столицы. Один из миноносцев поставили к причалу, и два дня тысячи любопытных посетителей топтали его палубу. Не во все внутренние помещения пускали посетителей — особенно в машинное, — но народ и так был в восторге. Особенно когда один из миноносцев на огромной скорости прошёл мимо берега, подняв большую волну.

Я тоже поднялась на палубу корабля. Его внешний силуэт был почти таким же, как у двух предыдущих, но сам корабль был покрупнее. И нос корабля был выше, или, как говорят моряки, полубак более мореходный.

Носовая пушка стояла не на платформе сверху мостика, а теперь перед ним. Сам мостик был повыше, и внутри побольше места. И вместо двух минных труб были