Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

исследование данного свойства первобытного человека дал в своей превосходной книге Леви-Брюль[7K55], показав, что именно многообразие названий одного и того же явления представляло собой наиболее яркую черту менталитета дикого человека, для которого не было истории и для которого каждый новый восход солнца был совершенно выдающимся явлением и каждый новый убитый олень был единственным в своём роде оленем. Не умея ещё абстрагировать, воспринимать видимые явления в сравнении с подобными, человек день изо дня начинал, по сути, новую жизнь, чем и определялось его бессмертие, и наделял аспекты открытого мира новыми именами. Обладание множеством имён давало человеку превосходство, могущество в сравнении с соплеменниками, ибо оно символизировало его восприятие мира как бесконечного, его связь с этой бесконечностью, со Всеобщим. Оно ставило человека над сущим, делало его властелином времени. Имя, придававшее форме определённость и значимость, переводило эту самую форму из состояния субъекта в определённость объекта, делало форму единственной и потому бесконечной.

Естественно, архаический человек не задумывался над подобными тонкостями своего сознания, он просто-напросто придавал имени значение, которого оно для современного человека не имеет. Он не сомневался, что именно появление имени завершило оформление мира.

После того, как небо от земли было отодвинуто,

После того, как земля от неба была отделена,

После того, как имя человека было установлено[7K56].

Множественность имён давало силу их обладателю, но также не следует забывать и о том, что знание чужого имени даёт власть над его обладателем. В Книге мёртвых фраза «я знаю твоё имя» равнозначна: я обладаю полной властью над тобой. А слово «волшебник» происходит от еврейского Бал-шем — «Владыка имени»; Владыка имени знал тайну имён Бога и вследствие того мог творить немыслимые чудеса. Для индийцев и впоследствии «Имя — это суть человека, и «захватить» имя врага, т. е. узнать его имя, означает получить врага в свою власть. Поэтому своё имя следует скрывать — отсюда мотив узнавания тайных имён в заговорах АВ и называние этих тайных имён: ведь правильно назвать, произнести — значит сказать истину, иначе, обрести магическую власть»[7K57].

— Каждый берет столько, сколько способен унести. Не больше, не меньше. Ну так что же мне с тобой делать, муженёк?

Напоминание о былом чувстве больно стегнуло зрентшианца.

— А вот сейчас мы поглядим, кто, с кем и что будет делать! — процедил он и, не откладывая угрозу в долгий ящик, выплеснул Силу.

Такой удар свалил бы с ног фалангу гоплитов, но Леда не повела и бровью. Сила, различимая по тому беспощадному воздействию, что оказала на проклюнувшиеся изо льда цветы, обтекла Леду, как вялая прибойная волна с осмотрительностью обступает возвышающийся на пляжу камень.

Девушка засмеялась: оскорбительно, звонко.

— Смешно! А ты, оказывается, ничуть не поумнел! Что могут поделать со мной все эти жалкие существа, пожранные тобой, питавшиеся единственно пустопорожней властью! Что может поделать тупое стремление повелевать с Силой, именуемой любовь!

В ответ Русий ударил ещё сильнее. Гора за спиной Леды развалилась на части, брызнув осколками ущелий и перевалов; на Посвящённую и этот выпад не произвёл впечатления.

— Дурачок! Ой, дурак! Эти фокусы пройдут с Командором или Кеельсее; они впечатлят людишек, какими ты алчешь повелевать, но меня… Неужели ты так и не понял, что я — это другое?!

— Понял! — прорычал Русий. — Но не до конца разобрался, кто же ты!

— А тебе это ни к чему. Знание убивает. Если ты закончил свои упражнения, мы можем поговорить. Я не хочу состязаться с тобой в тупом применении Силы. Это не в наших интересах — ни в моих, ни в твоих. Поговорим?

— Хорошо, — после паузы согласился зрентшианец. — Давай поговорим.

Едва он закончил фразу, как поляна наполнилась благоуханием. Словно по мановению волшебной палочки исчезли растерзанные тела, змеясь, поползли к небу цветы — неземные, прекрасные, пугающие. Ниоткуда возник столик, причудливо повисший без опоры в воздухе. Сервировка соответствовала прочему антуражу — что-что, а искусством производить впечатление Леда владела в совершенстве.

— Прошу!

Русий не стал возражать, но устроился в собственном кресле, выдернув его из ничто. Вино оказалось в меру терпким — освежающим и бодрящим.

— За встречу!

Бокалы червлёного стекла издали томный звон. Русий невольно заглянул в глаза Леды и едва не утонул в них, в самый последний миг выкарабкавшись на спасительный берег. Та засмеялась, вновь утверждаясь в собственной силе.

— Всё же ты не забыл меня!

— Тот мёртв, кто забыл.

— Тот вечно жив, кто не забыт! — Раздавив припухлыми губами ягоду, Леда резко бросила: — Кто притащил тебя сюда?! Кеельсее?

Русий усмехнулся: от него хотели слишком многого.

— Какая разница!

— Никакой просто, если это он, он умрёт. А в остальном никакой.

— Подумай, ты отдаёшь в мою власть моего недруга, виновника моего поражения. Что мне стоит сказать: да?

— А что: нет?

— Нет.

— Значит, да, — выдохнула Леда.

Русий засмеялся.

— Значит, нет.

Девушка махнула рукой.

— Ладно, бог с ним! Он меня занимает! Пусть тешит себя мелкими пакостями, интриган! А вот тебе это столь просто с рук не сойдёт. Ты применил Силу, я вправе покарать тебя.

— Но первой её применила ты, — не стал спорить Русий.

— Каким же образом?

— Тем, что и я. Ты создала тварей, погубивших армию этого пунийца, кажется, Гасдрубала.

— Это ты знаешь. Соответственно, можно предположить, что на Земле ты, по меньшей мере, год.

— Что ж, не буду спорить.

— Или два, — задумчиво поправилась Леда. — Именно тогда я ощутила чужую Силу, искала её, но не нашла. Что ещё ты успел натворить?

— Немного.

— Искал Источник Сил? Русий не ответил, изобразив улыбку, обращённую пересекающим щеку шрамом в уродливую гримасу. — Искал и не нашёл? Оракул Сета?

— Может быть.

— Хочешь устроить мне неприятности?

— Как ты догадалась?! — язвительно полюбопытствовал зрентшианец.

— Не надорвись!

— Постараюсь. Сдаётся, для тебя всё сходит столь легко лишь потому, что у твоих врагов нет достойного предводителя.

Леда пренебрежительно махнула рукой.

— Юльм разберётся с этим сбродом! — Девушка со вкусом отхлебнула вина, улыбнулась — с облегчением явным. — Блефуешь, муженёк! Ничего-то у тебя нет! Пространство и время по-прежнему подвластны мне, а твоей Силы хватает разве что на дешёвые трюки. Потому не буду утруждать тебя пустой болтовнёй о соглашении. Его не будет. Ты не соперник мне, и я в тебе не нуждаюсь. Тебе нет места в моей Игре. Если хочешь, я перенесу тебя в любую координату Вселенной — пространство и время не имеют значения. Развлекайся, где хочешь — хочешь на Атлантиде, хочешь на Земле, но в эпоху подальше от этого времени. Можешь остаться здесь и сейчас, если