Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

тотчас же над их головами прошли пять тысяч стрел, с визгом прошивших скутумы и пронизавших тела воинов первого ряда. Удар был столь неожиданен, что легионеры попятились. Это стало сигналом к общей атаке пришельцев. Под рёв труб вперёд побежали наёмники, навербованные эмиссарами Аландра в приморских областях, поскакали дружины скифов, сарматов и массагетов.

Но римляне не в пример превосходили организацией и мужеством своих восточных союзников. Шарахнувшись прочь, они сумели погасить панику и перестроиться. Потрёпанные юнцы-гастаты отошли за спины старших товарищей, принцепсы и триарии организовали сплошную линию. Одновременно Красс приказал начать движение союзной пехоте с тем, чтобы обойти неприятелей с флангов. Он ещё не утратил надежды устроить врагам собственные Канны.

Он получил их. Аландр недаром отправил в обход лёгких на ход всадников и держал в резерве десять отборных дружин от каждого племени, включая и личную гвардию. Теперь все эти витязи, столь отличные от прочих обликом, доспехами и оружием, клином устремились на всадников Антиоха. Находившиеся под началом царя сирийские, италийские и кельтские эскадроны были изрядно потрёпаны тучами стрел, что методично обрушивали на них хунны, и когда те вдруг расступились, пропуская через себя ряды сверкающих начищенными доспехами всадников, антиохово воинство пришло в смятение.

Прикрывавшая конницу лёгкая пехота была смята в мгновение ока. Через миг рассыпались нумидийцы, стремительные как в атаке, так и в бегстве. Италики принялись поворачивать коней и немедленно попали под удар жунов, непримеченными зашедших с фланга. Могучие соматофилаки постеснялись показать врагам спину и бились отчаянно. Им не уступали кельты, диким духом своим соперничавшие с восточными варварами. Но устоять оборонявшиеся не могли. Врагов было больше, они были организованы, они, наконец, были намного умелей.

Избиваемые и теснимые, сирийцы попятились к своей пехоте, какая как раз, повинуясь необдуманному приказу консула Красса, разворачивалась во фронт. Наёмники, навербованные на скорую руку и опыта перестроений не имевшие, смешались в мгновение ока. Их было много, отчего броситься врассыпную все сразу они не сумели, а оказались вовлечены в ожесточённую схватку, где люди сбились столь тесно, что не в состоянии были порой размахнуться мечом и кололи ножами, пускали в ход эфесы и кулаки. Но тут в спину сирийцам ударили жуны, отчего поколебленные ряды совершенно рассыпались.

Грек, в отличие от римлянина, приучен сражаться лицом к лицу и неспособен перестроиться, когда враг подступает сбоку иль со спины. Антиохово воинство хлынуло прочь, толпой увлекая немногих, кто пытались сражаться. В этой сутолоке нашли смерть многие, в том числе и сам наследник александровой славы, первый из двух. Рубился Антиох отчаянно, оберегаемый преданными соматофилаками. Когда же хранители царя поредели, павшие иль оттеснённые прочь людским месивом, Сирийца нашли сразу два удара. Один из них, нанесённый гетайром, рассёк Антиоху левое плечо, разрубив надвое массивный наплечник и пройдя через цельнокованный панцирь. Антиох достойно ответил, ранив неприятеля в руку. И тут в шею его, точно под подбородком вошла стрела, павшая с неба как раз в тот миг, когда царь, откинувшись для лучшего размаха на круп коня, закинул голову. Шальная стрела, пущенная вслепую хунном, трёхгранным наконечником пробила кадык и разорвала Антиоху позвонки — в том месте, где умелые убийцы ловким ударом переламывают шею. Царь медленно вывалился из седла и тут же был истерзан копытами взбешённых горячкою боя коней. Это была достойная смерть достойного мужа — одна из многих смертей многих мужей. Пытавшийся поднять с земли царское тело соматофилак рухнул, сражённый беспощадным ударом, на бездыханного повелителя.

Почти тогда же погибель нашла и второго наследника александровой славы — Филиппа. Мужчина практичный, Филипп почуял неладное ещё до того, как это самое неладное приключилось. После позорного разгрома при Ипсе он приобрёл чутьё на подобные вещи. Потому как только в центре началась паника, вызванная взрывами пороховых гранат и выстрелами из арбалетов, Филипп отдал приказ следовать за ним. При нём были тридцать эскадронов собственной конницы и вдвое больше греческой и римской. Решив, что получен приказ обрушиться на неприятельское крыло, римляне с греками послушно последовали за Филиппом. Когда же тот стал поворачивать коня, направляя его прочь с поля битвы, в союзных рядах произошло смятение. Римляне принялись коротить коней, ахейские и этолийские витязи терялись в предпочтениях между союзниками.

И в этот миг на расстроенный фланг налетели всадники-ди. Стрелы перемешали стройные шеренги филипповых гетайров. Одна из них, до обидного меткая, вонзилась в царственную длань — точно в запястье, заставив Филиппа с криком выпустить поводья. Телохранители окружили своего властелина, но рядовые воины в растерянности поворачивали коней вслед за скакавшими прочь римлянами и греками. В следующее мгновение орды варваров закружили смертельную карусель вокруг небольшой кучки всадников. Чётко исполняя приказ Императора, пленных не брали. Напрасно Филипп взывал к врагам, указывая на своё высокое положение. Если позолоченный шлем и драгоценный плащ привлекали внимание врагов, то лишь потому, что представляли собой неплохую добычу. Филиппа исполосовали кривыми мечами так, что не выдержал даже славный по всей Элладе панцирь с Горгоной. Последний, смертельный удар царю нанёс рыжебородый воин, умело орудовавший посеребрённым клинком.

Фланги были смяты, но римляне, не зная о том, сражались отчаянно. Они приняли удар наёмников и конных дружин, отразили его и принялись, используя численное превосходство теснить врагов. Шицзу открыли навесный огонь, стреляя через головы собственных воинов. Но, невзирая на немалый урон, квириты упрямо шли вперёд, топча подкованными калигами ещё трепещущие тела. Это была славная атака, едва не разорвавшая центр армии Солнца. Солдаты удачи не устояли б, но за их спинами вросли в землю полки шицзу, не допустившие бегства. Наёмникам пришлось сражаться, и покуда они и римляне взаимно перемалывали друг друга, конные отряды, довершив разгром вражеских флангов, окружали со всех сторон неприятельский центр, словно в загонной охоте сбивая в единую кучу десятки тысяч людей: римлян, кельтов, сирийцев, македонян, греков.

Сколько их было? Кто знает! Но многие и многие тысячи — утративших мужество, лишённых командования, подавленных в самой воле к сопротивлению. Их окружили сплошным кольцом — в точности, как некогда Ганнибал в славном сражении под городком Канны. И избивали в точности ж, как тогда, лишь полагаясь не на меч или копьё, а на губительную стрелу. Стреляли в упор и навесом. Стреляли хунны, ди, жуны, хагасы, скифы и массагеты; шицзу били залпами, выкашивая зараз тысячные ряды. Отпускали тетиву, не слишком заботясь о полете стрелы, оттого нередко разили и своих — по другую сторону от попавших в смертельный капкан бедолаг.

Пленных не брали, памятуя о приказе Аландра, желавшего одним ударом покончить