Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Тогда Посвящённый повернул на запад, в Италию, где прежде никогда не бывал. Переломив пространство и время, он очутился прямёхонько в Риме, пребывавшем в шоке после разгрома союзной армии. Если каннская катастрофа, поставившая Рим на грань гибели, унесла шестьдесят тысяч жизней, теперь же матери, жены и дети не досчитались ста тысяч отцов, сыновей и мужей. Погиб цвет римского воинства — мужи испытанные, отмеченные отвагою, искушённые бранным опытом. Пали страшно, перестрелянные, словно олени, перерезанные, словно бараны.

Неудачу в городе предполагали, но поражения не ждали. Рим был ошарашен свалившейся на него бедой. В городе царили хаос и разброд. Одни призывали к оружию, другие предлагали последовать примеру Энея и искать счастья в далёких краях, например в Иберии, третьи негромко покуда заводили речь о переговорах с варварами. Трудно было рассчитывать, что впавший в уныние народ сумеет преградить путь победоносным ордам.

С другой стороны, больше рассчитывать было не на кого. Русий убедился в том, осмотрев соседние земли. Африка, какую он помнил безмерно благодатной, была разорена. Армия Гумия, завершив покорение мавретанских князей, усаживалась на корабли, готовая отправиться на север, чтобы открыть фронт где-нибудь в Бруттиуме.

Не лучшим было положение и на Балканах. Эллада, и без того могучими соседями давно приниженная, забилась в надтреснутый панцирь городских стен; Македония покорилась, сопротивляясь лишь в дальних горных замках; Фракия и земли к северу перешли на строну варваров, предоставляя им наёмников и провиант; бравая Иллирия, не без увещеваний вернувшегося наконец в родные края Магрока, всей душою приветствовала пришельцев.

В Азии, лишившейся властной руки Антиоха, царил полный разброд. Далеко не все города и народы признали власть варваров, но многие готовы были пойти на это — и не только из опасения за будущее. Император всюду выказывал себя милосердным повелителем — милосердным к любому, кто ищет его дружбы. Города приумножали свои привилегии, наёмники получали заманчивые предложения и достойную плату, благоразумным династам предоставлялась возможность без особых хлопот округлять владения, в чём особенно преуспел Митридат Понтийский, словно прожорливая гиена поглощавший одно за другим соседние царства. Нет, здесь решительно не на что было рассчитывать.

С таким чувством Русий возвратился на Апеннины. На этот раз его перемещение не осталось незамеченным. Властная рука — нетрудно было догадаться чья — сломала оси координат. Хорошо ещё, что Посвящённый не очутился в бездне море. Хотя Леда пыталась утопить его ещё поглубже — во мраке Аверна.

Отчего-то Русий сразу понял, очутившись на обрывистом поросшем дремучим лесом брегу, прямо над чёрной водой, что это Аверн. Возможно, потому, что здесь здорово воняло, а прямо под ногою валялась дохлая птица — одна из тех, для кого испарения Аверна оказались смертельны.

Русий усмехнулся. Аверн. Здесь, как считали италики, находились врата в царство мёртвых. Что ж, в это нетрудно было поверить, столь отталкивающ был пейзаж, столь зловещее зловоние реяло в воздухе. Это «славное» место чем-то отдалённо напоминало Кутгар — не ландшафтом или природой, а некоей угрозой. Намёк? Над холмом неподалёку возникло сияние. Посвящённый, приставив руку ко лбу, всмотрелся, пытаясь понять, что там происходит. Рассмотреть толком не удалось, но Русий насторожился. Не исключено, что Леда находилась где-то неподалёку. Скрестив на груди руки, Посвящённый настроился на перемещение, но в тот же миг передумал. Раз Леда однажды уже сломала ось координат, ей ничего не стоило повторить свой трюк вновь. Только теперь она могла найти иную, более отдалённую точку, например всё тот же Кутгар. Подобная перспектива Русия не привлекала. Не за тем он прошёл столькие муки, дабы возвратиться на Землю, чтобы вновь развлекать своим обществом неведомых тварей в неведомом уголке Вселенной. Надёжнее и разумнее было рассчитывать на ноги.

Неподалёку завиднелась тропинка. Оставалось надеяться, что она не приведёт в засаду. Тропинка змеилась между холмами, потом резко устремлялась на вершину правого из них. Русий не стал ей перечить. Если Леда продолжает играть с ним, ей безразлично — направить лавину по утоптанной дорожке либо по девственному лесу на склоне холма. По крайней мере, подниматься по тропинке гораздо удобнее.

По мере удаления от чёрной глади озера дышать становилось всё легче. Земля уплотнилась и уже не чавкала под ногами. Меж деревьями тонко посвистывал очнувшийся от дурноты ветерок.

Вдали что-то сверкнуло. Русий вгляделся. Так и есть — крыша какого-то строения — судя по металлическому блеску, храма. Храм Плутона, Гекаты? Посвящённый чуть замедлил шаг, внимательно осматриваясь по сторонам. Как и все зрентшианцы, он обладал способностью чувствовать грозящую ему опасность, но в случае с Ледой следовало поосторожней оценивать самые неоспоримые способности.

Храм оказался невелик, но ухожен. Крыша отливала серебром, стены радовали глаз свежей побелкой, площадка перед святилищем была тщательно подметена. Русий шагнул к дверям, но тут навстречу вышел человек, невольно отшатнувшийся при виде громадного, облачённого в чёрные одежды гиганта с мрачным пугающим лицом. Посвящённый улыбнулся, всем видом своим демонстрируя дружелюбие, что немного успокоило хозяина. Тот поклонился.

— Здравствуй, гость.

— Здравствуй, святой муж! — Русий, не торопясь, оглядел незнакомца с головы до самых пят. С виду обычный человек, с сильным, начисто выбритым лицом, правильным, также выбритым черепом, крепким сложением и мускулистыми руками напоминающий скорее воина, нежели жреца. Аккуратно выставив перед собой силовые линии, Посвящённый исследовал незнакомца. Не артефакт, не клон, не динктатор, не наделённый Силой. Не Леда! — Ты жрец этого храма?

— Да, гость. А кто ты?

— Гость. — Русий глухо хмыкнул. — Моё имя тебе ничего не скажет, но я пришёл с добрыми намерениями.

— Что ищешь в здешних краях?

— Ничего. Разве что… Ты не видел здесь женщину, невысокого роста и очень красивую, с ослепительно синими глазами.

На лице жреца отразился почти что испуг.

— Что ты?! Здесь не бывает женщин!

Русий изобразил понимание.

— Что делать женщине в столь зловещих местах!

— Мы не понял меня, — мягко вымолвил жрец. — Это храм Великой Матери богов.

— Постой! — Русий искренне удивился, что случалось нечасто. — Это капище Кибелы?

— Мы предпочитаем называть её Идейской Матерью.

— А есть разница?

Жрец утвердительно кивнул наголо обритой головой.

— Идейская мать — прародительница троян, а, значит и римлян. Она покровительствует в первую очередь этой стране. Кибела — чуждая нам богиня, хотя люди сведущие находят немало сходства между нею и Идейской Матерью.

— Но, кажется, этот культ прежде не был разрешён в Риме. Или всё изменилось?

— Ты прав, гость. И потому я не могу допустить, чтобы эта тайна стала известна непосвящённым. — Размеренно,