Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

И потому кочевники, ослабленные уходом лучших воинов численно, но никак не духом, уже через пару лет после установления мира принялись тревожить Поднебесную. Оно и понятно — степной хищник никогда не был охотником до тяжёлых трудов, предпочитая брать свою долю сразу, и в полной мере, пусть с риском для дублёной ковыльными ветрами шкуры. И вновь и вновь врывались в пограничные уезды пропахшие ковыльным ветерком орды, сея вокруг пожары и смерть.

Черноголовые не оставались в долгу. Свою прежнюю армию из бедноты Сян Лян потихоньку распустил по домам, набрав новую — наполовину из бывших наёмников Ши-хуана, к жалости не приученных, оружием владеющих отменно, наполовину — из дружин возвративших власть линчжу. Преданные полководцы из числа князей Чу, а также соратников по мятежу лето из лета водили полки в Степь. Когда удавалось, выжигали стойбища, когда же кочевники убегали, пускали огонь по просторам, дурманящим запахом пэнхао. Не будет травы — не будет коней, не будет коней — не будет презренных ху!

Поднебесная потихоньку оправлялась от грандиозных затей Ши-хуана, но нельзя сказать, что пришли спокойствие и умиротворение. Слишком многие мечтали выгадать от перемен, теперь же своих надежд не оправдавшие мутили воду, тайно или открыто выступая против новой власти. На востоке партизанил дерзкий главарь Цин Бу, бывший раб, помеченный печатью своего низкого положения — отсюда и прозвище[7K65]. На юге подняли голову дикари Юэ. Украшенные затейливыми татуировками, они выходили по ночам прямо из воды и нападали на дозорных шицзу, кромсая задремавших воинов кривыми ножами.

Неспокойно было и в самом Шоучуне, сделавшимся по воле Белого Величайшего императора новой столицей Тянься. Преданные слуги не раз и не два находили в царском саду прикопанные в землю фигурки из тунгового дерева: недоброжелатели пытались наслать на Сына Неба смертную порчу. Не переставая, из года в год мерцала звезда Фу-эр, напоминая об осторожности и осмотрительности. Даже на ближайших друзей нельзя было полностью положиться: даже они норовили предать.

Сян Лян зевнул и хлопнул в ладоши. На звук немедленно появился человек с внешностью примечательной. Лицо его было уродливо вытянуто, усы — чрезмерно длинны, нос — красен, что наводило на известные подозрения. Вошедший чем-то напоминал дракона — по крайней мере, о том твердили многие. Но кому доводилось увидеть дракона?! Звали его Лю Бан, и происхождения он был самого низкого — из крестьян. Когда началось великое восстание, этот самый Лю Бан одним из первых примкнул к князьям Сян, чем заслужил доверие. Со временем, по мере того, как предавали прежние друзья, Лю Бан сделал замечательную карьеру, дослужившись до хранителя царской печати, что и болталась, подвязанная шнурком, на его поясе. Император подозрительно потянул носом. Так и есть!

— Опять пил?!

Вельможа изогнул спину льстивым колесом.

— Как можно такое подумать, бися? — плаксиво протянул он. — Как можно?!

— Врёшь! — рявкнул Сян Лян.

— Вру, — более не прекословя, согласился слуга.

Ни для кого не было секретом, что драконоподобный Лю Бан страдает слабостью, среди черноголовых вполне обычной. Любитель выпить, он опрокидывал первую чашу хлебного вина уже поутру, не прекращая сего занятия до наступления ночи. При том голову ухитрялся сохранять светлой, а предан своему господину был сильнее хорошей собаки. Из-за последнего и был в великой милости у императора.

— Какие новости? — полюбопытствовал Сян Лян, подавляя новый зевок.

Лю Бан распростёрся на циновке, всем видом своим изображая абсолютную преданность.

— Плохих вестей нет, бися!

— А хороших?

— Хороших тоже.

Сян Лян подумал и изрёк:

— Отсутствие всяческих новостей и есть самая лучшая новость.

Эти слова привели слугу в совершенный восторг.

— Гениальная мысль, мой господин! Я должен непременно перенести её на бамбук!

— Успеешь. Сегодня будешь присутствовать при моей трапезе.

— О-о-о-о… — протянул Лю Бан, демонстрируя всю степень восторга от подобной милости.

Еду подали на двоих. Смотрящие долу слуги внесли вкусную похлёбку в ковшеобразных сосудах куй, говядину, политую ароматным вином, тушёные овощи. Сытную пищу запивали выдержанным вином цзю, какое цедили в кружки прямо из установленного на треноге бочонка. Ели без лишних церемоний. Император отличался от преданного слуги лишь одеяниями да ещё тем, что сидел на топчане, в то время как Лю Бан — по другую сторону столика на циновке-си.

Отобедав, решили заняться гаданием. Повинуясь кивку Сян Ляна, слуга извлёк из сундучка изящные гадательные карты, вырезанные из кости черепахи. Бросали трижды. Первый раз карты предсказали успех начинаний, второй — неудачу, третье гадание вновь вышло удачным. Сян Лян довольно рассмеялся на то дробным смешком. А потом…

Потом верный Лю Бан неожиданно стал меняться. Лицо его, и без того удлинённое, вытянулось ещё более, жидкая бородка покрылась сверкающей чешуёй, изо лба вырос острый рог, пониже какого открылся третий глаз. Халат расползся по швам, открывая взору бычье тело, пальцы украсились длинными кривыми когтями с отчётливо различимой сочащейся кровью. Император попытался издать крик, но Лю Бан вдруг прижал палец ко рту, приказывая молчать.

— Тихо, — вымолвил верный слуга не своим, нечеловеческим голосом. — Тихо! Иначе будет плохо! Ты узнал меня?!

Сян Лян судорожно кивнул, сумев выдавить «да» лишь с третьей попытки.

— Ты дракон Гоулун! — дрожащим голосом прибавил он.

— Может статься, — не стал спорить монстр. — Я есмь несущее волю, я есмь несущее смерть! Я беспощадный ветер Тяэфэн, господствующий над сущим. Я волен карать, волен и милость. Что выбираешь ты?

Император закашлялся.

— Милость! — пробормотал он. — Милости прошу!

— И её получишь, если будешь благоразумен, если станешь послушно внимать моим словам.

— Да… Да!

Сян Лян сполз с топчана и распростёрся перед недавним верным слугой.

— Хорошо, — сказал тот, и в голосе его не было ничего человеческого. — Ты служишь женщине по имени Талла, не так ли?

Это вполне соответствовало истине, но император отчего-то обиделся на эти слова.

— Я не служу! Мы друзья, мы союзники. Она помогла мне свергнуть тирана и сделаться властелином Тянься! Я дал ей воинов!

— Ты служишь ей, — мягко поправил дракон. — Зачем ты лжёшь?

— Да, я служу! — испугавшись, закричал несчастный Сян Лян.

— Отлично. Она довольна твоей службой и велит передать, что отныне ты будешь служить мне. Ты будешь делать то, что я тебе скажу.

— Да, господин.

Дракон подцепил громадной лапой бочонок с вином, отведал и с отвращением сплюнул.

— Что за гадость!

— Лучшее вино. Самое лучшее, какое есть в дворцовых подвалах! — заискивающе пробормотал Сян Лян.

— Дрянная брага! Ну да ладно. Ты поддерживаешь связь со своей госпожой?

— Да. Недавно она посещала меня.

— Когда?

— Не помню точно, но, кажется, это был день жэнь-шэнь, когда не советуют