Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

В древности оружие нередко определяло превосходство той или иной военной системы. Ассирийцы, использовавшие все виды вооружений, имели неоспоримое преимущество над соседями, вооружёнными более однообразно и полагавшихся на оружие колющее, либо далёкое от совершенства метательное.

Иранский лук оказался для обитателей Междуречья едва ли не откровением, но противу фаланги гоплитов его не хватило, и греки почти со столетие тешили себя уверенностью о превосходстве облачённого в панцирь пехотинца. Однако со времён Ификрата она была поколеблена успехами пельтастов, на ногу лёгких, сражающихся длинным копьём и потому способных противостоять даже классической фаланге. Филипп Одноглазый это учел и создал фалангу из педзэтайров, таких же на ногу лёгких, но сражающимися ещё более длинным копьём-сариссой, какую подкрепил гипаспистами — почти гоплитами, почти пельтастами, организованными и вооружёнными с учётом достоинств обоих видов пехоты.

Но и греки, и македоняне упрямо полагались на ближний бой. Ведь для овладения луком требуется постоянная тренировка, для чего греки мотивации не имели. Со своим культом физической гармонии они развивали общую крепость и ловкость тела, куда в меньшей степени обращая внимание на специальные воинские навыки, исключая разве что искусство гопломахии.

Ведь в Греции не было социальных условий для популяризации искусства стрельбы, получающего развитие в обществах номадского типа, среди свободных общинников, занимающихся скотоводством и охотой, имеющих стимул для обретения навыков владения луком, имеющих время для их поддержания.

К тому же, что немаловажно, греки не владели методикой изготовления сложных дальнобойных луков, подобных скифским, бактрийским, массагетским. По-видимому, знаменитый выстрел легендарного лучника Анаксагора на 282 оргии — легенда, а лучшие в Элладе критские стрелки способны были поражать лишь незащищённого противника, отчего играли исключительно вспомогательную роль и сколь-нибудь значимого влияния на ход сражений не оказывали именно в силу недостаточной мощности луков.

По перечисленным ut supra причинам греки были неколебимо уверены, что сотня лучников непременно уступит той же сотне дорифоров. Копьё ценилось выше меча, меч выше дрота, дрот выше лука, считавшегося оружием распоследнего сорта, ибо гоплит-копьеносец к луку относившихся с неприязнью, поистине Ахилловой, — для тяжеловооруженного пехотинца это оружие представлялось до обидного несправедливым, позволяющим карлику опрокинуть гиганта, почему враждующие полисы на заре классического периода нередко заключали взаимный договор не применять в сражениях луки.

Сия шкала ценностей была отчасти поколеблена за три года метаний Александра Великого в погоне за неуловимыми бактрийцами и скифами, под началом отважного Спитамена больно язвившими македонское войско. Но в правильном бою отважные варвары против фаланги все же не устояли. Композитный скифский или бактрийский луки могли прицельно бить на полторы сотни метров, пробивать прочные латы, но при этом азиатские стрелки не достигли максимальной эффективности, как скажем, средневековые монголы, что было связано не только с технологией изготовления луков, но и с техникой стрельбы.

Но, несмотря на это, Александр провидчески заподозрил, что за луком великое будущее — как в сражениях против восточных варваров, так и в битвах против армий италийских держав, к тому времени уже отходивших от традиционной фаланги ближнего боя в пользу фаланги комбинированной, поражающей противника как на расстоянии — пилумами, так и в ближнем бою — мечами и гастами.

Уже в Индию Александр идёт с конными лучниками, а по прибытии в Вавилон реформирует фалангу, увеличивая ударную мощь её за счёт дистанционного оружия. Теперь впереди строя располагался командир дедакарх, за ним два педзэтайра-декастера — все вооружённые по македонскому образцу. Замыкал построение македонянин-деамурит, «присматривавший» за прочими воинами. В центре же располагались в двенадцать шеренг азиаты, вооружённые дротиками-месанкилонами, метаемыми с помощью петли, и луками.

Дельбрюк подвергает саму мысль о возможности подобного построения резкой критике[7K59], считая его нелепой фантазией уже больного Александра, попытавшегося воплотить в жизнь утопическую идею, предложенную некогда Ксенофонтом[7K60]. Что ж, затея и впрямь может показаться неправдоподобной по крайней мере в части вооружения воинов, хотя мнение, что луки и дротики окажутся неэффективными при использовании их «навесным огнём», по меньшей мере спорно. Массовый обстрел метательными снарядами не только ведёт к немалым потерям, но и разваливает построение неприятеля, особенно, если учесть, что азиатский лук того времени был гораздо мощнее европейского, а месанкилон летел куда дальше дротика, брошенного рукой.

Одновременно с Александром к идее о превосходстве фаланги, полагающейся в бою на оружие, поражающее на расстоянии, пришли и римляне. Луком римляне, как и греки, едва ли владели и потому положились на дрот, но особого типа — пилум — с удлинённым наконечником, изготовленным таким образом, что при попадании в цель, шейка его, кованная из мягкого железа, сгибалась. Теперь вражеский воин под обстрелом иль рукопашным натиском квирита, не способный ни выдернуть пилум, ни обрубить из-за длинноты наконечника древко, вынужден был таскать на щите эту обузу или и вовсе от щита избавляться, подставляясь под вражеские удары.

Пилум оказался сильнее копья, что подтвердила битва при Левкопетре[7K61], пилум оказался сильнее сариссы, что подтвердила битва при Пидне[7K62], покуда не столкнулся с парфянским луком при Каррах[7K63], а потом и с китайским дахуаном в Таласской битве[7K64].

И эра пилума покатилась к закату. Ко времени Вегеция легионеры полагаются уже не столь на копьё и меч, сколь на дрот, лук, пращу и арбалет, выстраиваясь комбинированным строем, а в эпоху Велизария ромеи поражают врагов почти исключительно стрелами, пуская их из комбинированных, позаимствованных у азиатов луков.

Противостояние копья и стрелы продолжалось, достигнув своего апогея в эпоху монголов и Чёрного Принца.

Противостояние копья и лука — один из основных «милитаристических» аспектов этого сочинения. Кто победит: вооружённая копьями и пилумами фаланга или противостоящие ей конные лучники и пешие арбалетчики?

Покуда побеждала стрела. Покуда…

Протиснувшиеся промеж града стрел с криками бросились прочь, а за ними устремились всадники — немного, с сотню, чуть больше с притороченными к седлу сумами. Не доскакав до римского строя с полусотню шагов, всадники начали бросать перед собой небольшие снаряды, предварительно поднося их к тлеющему труту. Пред римлянами стала стена огня, дыма и летящих во все стороны брызг. Опешившие гастаты попятились, сквозь промежутки в центуриях на помощь им поспешили принцепсы — ребята жилистые, принявшиеся швырять пилумы. Из-за голов полетели камни и стрелы: открыла огонь римская артиллерия. Но метателям это доставляло немного хлопот. Они упрямо продолжали работу, приводя квиритов во всё большее смущение. Лишь несколько человек из сотни упали, выбитые из седел; прочие бросали, бросали, бросали…

Тонко завыла труба, и по этому зову всадники дружно, спрыгнув, распластались на земле, понуждая улечься и лошадей. И