"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

— Абба… дон?.. — хрипло просипел Арес, с потрясением и яростью в тоне.

— АББАДОН…

— АББАДОН!!!

Всё случилось за несколько мгновений. Повсюду гибли разумные, округа разрушалась на глазах, хаос и бедствия нарастали. Безучастных не осталось. Обереги исходили на злобу, пытаясь спасти ситуацию, владыки Инферно с неверием наблюдали за вторжением, а вот хранители странно хмурились.

Да, в сотне метров от себя я действительно увидел Аббадона. Но Аббадон ли это был? Я начал сомневаться. Ведь от прежнего владыки Разрушения там ровным счётом ничего не осталось. Перед собой я видел нечто, что лишь слегка напоминало отца Гатага.

Наверное, это и стало последней и так называемой предельной каплей. Гибель Танатоса, поражение бога Войны, явление Аббадона и полный крах Ареса. Скорее всего, обереги, как и многие другие считали, что я буду тем, кто развяжет войну. Впрочем, я и сам так думал. Но Разрушитель меня опередил, а кое-кто только того и ждал.

Всё вышло из-под контроля.

— ВНЕМЛИТЕ ЖЕ, РАЗУМНЫЕ АЛЬБАРРЫ! — пронзительный вопль Нергала раздался будто гром. — АББАДОН ЗАОДНО С ХРАНИТЕЛЯМИ! ВЛАДЫКИ ИНФЕРНО ЗАООДНО С ИНОМИРЦАМИ И ПОСЛЕДОВАТЕЛЕМ ПРОКЛЯТЫХ! НЕ ПОЗВОЛИМ УНИЧТОЖИТЬ НАШУ РОДНУЮ ЗЕМЛЮ ИНФЕРИЙЦАМ! УБИТЬ! УНИЧТОЖТЕ ВЛАДЫК ИНФЕРНО! УБЕЙТЕ ИНОМИРЦЕВ! ПРИКОНЧИТЬ ДЕМОНА ВЕЛИКОЙ СОТНИ!

Война, о которой все так много говорили, началась не по воле вероломного Ранкара Безродного и не по воле Опустошителя миров. В очередной раз она разразилась из-за страха, алчности и бессилия.

— Слишком шумно и тесно, — прогудел радостно Аббадон, оглядываясь по сторонам. — Для начала необходимо очистить поле последней битвы…

Последней битвы?

Округу разом тряхнуло. Вместе с тем задрожало всё пространство. А затем весь Край Соприкосновения вновь содрогнулся. Содрогнулся и стал разрушаться на глазах. Небо обагрилось кровью и пламенем, а миг спустя катастрофы, война и буйствующий хаос обрушились не только на Край Соприкосновения, но и на весь Аронтир разом…

Глава 16

Буря во время бури…

Где-то на просторах необъятного Астрала…

В полумраке сотен сгущающихся энергий и чудовищных сил трое из них восседали на могущественных первозданных стихиях, будто короли. Впрочем, королями они и являлись. Королями и правителями. Судьями и присяжными. Они воздавали и карали. Награждали и благословляли.

Сотни миров. Сотни мирозданий. Сотни миллиардов душ. Бесчисленное количество невиданных существ проносились перед их глазами. Миллионы жизней гасли и возрождались. Они наблюдали. Они взирали. Они следили. Они говорили. Говорили как между собой, так и с теми, кто находился в сотнях и тысячах световых лет от них.

Однако уже очень долго их всевидящее око смещалось только к одному небольшому миру. К миру, который именовался тамошними народами и созданиями Вечным Ристалищем. Сам этот мир мало чем отличался от соседних мирозданий, от того же Мерраввина или же Орсилая, ведь в большей степени надзирателей интересовало всего-навсего одно существо. И чем больше они наблюдали за ним и его действиями, тем более напряженной становилась обстановка между всемогущими судьями.

На некоторое время короли будто бы позабыли обо всём ином во Вселенной. Эпицентром их внимания стал только… он. Лишь одно существо заставило их отвлечься от важных дел — юный Опустошитель миров.

На Вечном Ристалище Танатос являлся одним из великих столпов стабильности и баланса. На Альбарре ему поклонялись миллиарды. Вот только смерть одного из оберегов не привнесла дисбаланса во Вселенную Рассвета и Раздора. Гибель могущественного бога никоим образом не откликнулась на всемогущем Астрале. А если говорить точнее, то Верховный мир абсолютно не заметил его развоплощения. Исчезновение бога Смерти на общем фоне была на порядок меньше самой мельчайшей капли в море.

Однако развоплощение божества увидели те, кто желал видеть. Смерть оберега засвидетельствовали короли и правители.

— Первый готов, — с толикой веселья и детского озорства заключила Жизнь, величественно откидываясь на спинку трона. — Чувствую, нас ждёт интересное зрелище. Как я и думала. Та паутина миров слишком мала для него.

— Что немаловажно, мальчик превосходно себя контролирует, — одобрительно пробормотала Смерть, поднимая взор на соратницу. — Милая моя, что он использует, чтобы держать свою тёмную суть в узде?

— Ох, ты даже не представляешь, что он сотворил и продолжает творить, — блеснула радостным фонтаном эмоций Жизнь. — К сожалению, он и сам не понимает, что создал. Он не осознал до конца, что в нынешнем состоянии ему подвластно многое. Очень многое.

Смерть могла поклясться бессмертной сущностью, что, пока Жизнь говорила, среди бушующих потоков первозданной энергии она видела множество её лиц и огромное количество ликов. И каждый из этих образов находился вне себя от радости.

— Надолго ли? — сухо декларировал Огонь, медленно передвигаясь перед столом из стороны в сторону и неразрывно глядя на проекцию. — Долго ещё продержится ваш… вариант? Сколько ему осталось? Несколько часов? Или ещё меньше?

— Ты наконец-то притих и успокоился? — невозмутимо хмыкнула Смерть. — Ну конечно же, твоя дочь уже там. Она на месте. И ты считаешь, что отныне у тебя всё под полным и тотальным контролем.

Да, судья Пламени не кричал. Судья даже не повысил голос. Он говорил ровно, ведь теперь всё находилось не под ИХ, а под ЕГО контролем. Впервые за долгое время он просто наблюдал. Смерть была права — она уже находилась там. Она всё видела. А значит, можно хотя бы на секунду, но расслабиться. В случае провала его кандидат устранит проблему.

— Ты не ответила на мой вопрос, — чуть повысил он голос, взглянув исподлобья на озорную девицу. — Сколько ему осталось? Думаешь, я идиот? Если бы вы обе чуть строже относились к происходящему, то он обязан был исчезнуть давным-давно. Юнец уродует и подстраивает законы мироздания под свои желания. И твою стезю он искажает больше других. Так… нельзя!

— Я совсем не против. Его манипуляции всё еще в пределах допустимого. Да и какая, в сущности, разница? — Жизнь развела подобие рук в стороны, но невинная улыбка не желала исчезать с её лика. — Ты разве не слышал о самом распространённом изречении, которое со мной связывают? — улыбка у судьи стала шире, и, видя недовольство в глазах Огня, та озорно подалась вперёд. — Жизнь изменчива.

— Она права, Огонь. Ты знаешь, что мы можем не только наказывать, но и благоволить, — заметила серьёзно Смерть. — Каждый из нас это делает, не чураясь последствий. И ты не исключение. Или тебе напомнить собственные промашки? Не забыл, сколько миров