Фантастика 2025-156 - Оксана Олеговна Заугольная

— А вот сафьяновые сапожки на шерстяном подкладе. Не смотрите, что мужские, они, скорее, на отрока. Вам впору будут. А вот эти, расшитые серебряной канителью — для знатных барышень, чтобы по мостовой выгуливаться и подковками по камням цокать. Ножка у госпожи крохотная, подойдет вполне.

— Давайте первые, мужские.

Красный цвет на Юге считался строго мужским. Красные сапоги, красные рубахи, красные портки, красные перчатки женщины не надевали. Да и платье красное — только на свадьбу. Но сапоги были до того хороши — и сели ладно, и не жали нигде, и каблучок небольшой имелся, и без лишней мишуры — что я не удержалась и немедленно их надела. А валенки лучше в руках понесу, нечего.

— А давайте я серебряные набойки на каблук поставлю? Будете по камушкам цокать, как молодая козочка!

— Спасибо, но я прямо в них пойду. Цокать не хочется как-то.

— А, так барышня не из наших краев? — с любопытством спросил продавец, пересчитывая монеты. — В гости к кому приехали?

— Почему так решили?

— Цокать не хотите, а наши барышни непременно каблук подковывают, чтобы на них внимание обращали. Да и пальто на северный лад. У нас все больше полушубки да тулупы.

— А! Я только что с Севера приехала, все верно. Но я местная, дочь ювелиров Ковальчиков.

Внимательно поглядела на лицо пожилого благообразного мужчины: помнит ли таких? оказалось, помнит. Аж застыл, глазами хлопая.

— О… вот оно как! А я слышал, что девчоночку их не до конца убили. Стало быть, вернулись в родительское гнездо?

— Стало быть, вернулась. Буду теперь на князя Озерова работать, его зеркалограф регулировать.

— Ясно-ясно. А что, от папеньки осталось наследство-то?

— Да где там, дом старый только. Кстати, может знаете, кто отремонтировать стены может? А то я пока знакомствами не обзавелась.

— Так сразу и не скажу. Подходите дня через два, поспрашиваю народ. А в доме что, ничего нет? Мебель, может, какая нужна? У меня родич по матери отменные стулья делает.

— Ничего не осталось, все вынесли. Голые стены, даже стекол не осталось, — пожаловалась я. — Придется все заново покупать.

— Ай-яй-яй! — продавец отчего-то заулыбался. — Но вы все равно приходите, я и брата про стулья спрошу.

— Благодарствую, господин?..

— Горшковы мы, барышня Ковальчик. Демьян Горшков.

— Спасибо, господин Горшков, непременно зайду.

Что ж, этот хотя бы не кричал на весь дом, что я дочь убийцы. И не шарахался от меня, как от чумной. Надеюсь, так и дальше пойдет.

В лавке готового платья про Ковальчиков ничего не знали, зато штаны продать отказывались, насилу уговорила девушку, что там торговала. Девица верещала, что позор, что невозможное неприличие, что даже гулящие бабы в портках по улице не ходят. И даже когда я в красках описала, как княжич Озеров мне под юбку заглядывал, все равно сопротивлялась. Пришлось проявить чудеса дипломатии и поклясться, что в городе я поверх штанов буду юбку широкую носить. Никто во мне блудницу не заподозрит. Врала, конечно, но иначе бы не продала.

Переговоры с девушкой высоких моральных качеств вымотали меня едва ли не так же сильно, как магия. Держа одной рукой сверток с отвоеванными штанами, а другой — пресловутые валенки, я решила, что на сегодня с меня хватит социального взаимодействия. Вот выпью кофе и домой. А там надену новые штаны и снова полезу на леса. Завернула в ближайший ресторан, радуясь, что по местным меркам выгляжу вполне прилично, по-городскому. И пальто, и сапоги, и шаль из козьего пуха. Здесь такие в диковинку были, козы на Юге другие.

— Хозяин, есть ли у вас кофе?

— Имеется, — кивнул степенно рослый мужчина с рыжей короткой бородой и веснушчатым лицом. — Но не берите эту гадость, барышня. Возьмите лучше чаю с баранками. Кофе — это ж дрянь вонючая и горькая.

Я вздохнула. При таком отношении — скорее всего, дрянь и будет. Тут явно готовить не умеют и не хотят учиться.

— Чай так чай. А пироги есть какие?

— С рыбой, с курятиной, со сливой маринованной. С грибами, с творогом соленым, с фаршем мясным, сладкий со сметаной, с творогом сладким…

— Довольно! — радостно замахала руками я. — Несите мне… со сливой и еще с грибами. Что не доем, с собой заверну.

— И правильно. Всем барышня хороша, но только худая очень. Нужно побольше кушать. Небось с Севера приехали к нам? Там любят худых да болезных.

— Местная я, тут, в Буйске родилась.

— И чьих же будете?

— Ювелиров Ковальчиков дочка.

— А, тех, что пятнадцать лет назад в доме порезали? Ну ясно. Сами тоже небось магичка?

— Магичка. И патент на работу имеется.

— Артефактор, небось? — как-то странно посмотрел на меня хозяин.

— Нет, металлистка. Заклинания плести не умею. Но сестра моя плетет. Так что, если нужно будет — обращайтесь. Мы все в том же доме Ковальчиков живем.

— Да упаси небеса, чтоб мне артефакты от Ковальчиков понадобились! — горячо воскликнул мужчина. — Уж как-нибудь обойдусь!

26-2

Я кисло улыбнулась и развела руками.

Вот интересно, а два года назад никто на меня косо не смотрел. Но это понять можно. Я ж тогда в Буйске всего несколько месяцев прожила и особо не высовывалась. По лавкам и на рынок бегала Аглая, а она местная, к ней никаких вопросов быть не может. А, наверное, стоило и поинтересоваться у людей, из какой семьи я родом была. Но я тогда только делала первые самостоятельные шаги, боялась, что сделаю что-то не так, что меня снова сочтут деревенской дурочкой.

На Севере было проще. Там меня никто не знал, там можно было прикинуться южанкой, которая не знает местных обычаев. На Севере я училась быть полноценным жителем Уруса.

Теперь я совершенно освоилась в этом мире. И вдруг оказалось, что моих родителей все еще помнят. Причем репутация у них… странная.

Кому еще задать вопросы? Аглая года на два меня старше, она мало что помнит.