Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

Мои брови удивлённо поднялись вверх:

— Так ты тоже из верующих?

— Да, — с гордостью ответила девушка, — и плевать мне, что наша начальница не приветствует подобные взгляды во втором рубеже.

Я поджал губы:

— Мне казалось, что верят в роль Рэма как пророка только в первом Рубеже, да и то не все.

Ксю слегка улыбнулась, отчего на её щеках проступили ямочки:

— Первая заповедь — на пророка надейся, а сам не плошай! Вера — дело добровольное, Атри.

Я тут же перекрестился, после чего отмахнулся, будто отгонял муху:

— Не, я крещёный! Веру предков менять не собираюсь. Так что не надо мне вот этого всего.

Ксю проводила взглядом парочку разведчиков, которые должны были отправиться с нами на выполнение масштабного квеста на территории лётного училища, и слегка улыбнулась, когда один из них подмигнул ей:

— Твоя старая религия не мешает тому, чтобы смотреть на вещи шире. Атри, вера на то и вера, что может быть только добровольной. Нельзя насильно верить.

— Без обид, Ксю, но моя кукуха пока не сильно отлетела, чтобы взгляды на жизнь усложнять ещё и религиозными штуками. Я до сих пор заставляю себя поверить, что наступил конец света, не говоря уже о чём-то большем.

Паровоз издал гудок, выбросив в воздух густые клубы чёрного дыма. Люди возле засуетились быстрее, завершая погрузку. Мы автоматически поднялись с места, забрав с собой рюкзаки, где лежали наши вещи.

— Зачётный рюкзак, розовый, у меня такой в начальной школе был, — брюнетка усмехнулась. — А ещё самый понтовый новичок, блин! — она слегка ударила кулаком в моё плечо.

Я сделал тяжёлый выдох:

— Какой был в «Треке», такой и взял. Других не было.

— Ага-ага. Так я и поверила, — Ксю рассмеялась и двинулась к поезду. — Догоняй, а то все нормальные места займут, — она махнула рукой и я увидел на её пальцах розовый лак.

* * *

Поезд дёрнулся так, что я чуть не выронил рюкзак. Вагоны лязгнули, заскрежетали, и состав медленно пополз вперёд, набирая ход. Я пристроился у проёма, заменявшего окно. Хотя, судя по назначению данного транспорта, этот проём был чем-то вроде бойницы. Бронеплиты с узкими, но горизонтальными бойницами не давали увидеть всё, что творилось снаружи, и, чтобы хоть что-то разглядеть, нужно было чуть ли не прижаться щекой к холодному металлу и смотреть впритык.

— Не люблю поезда, — пробормотал я, чувствуя, как вибрация отдаётся в зубах.

Ксю расположилась рядом на ящике из-под патронов. Я с интересом наблюдал за этой грубоватой, но оттого и притягательной особой. Брюнетка закинула прядь за ухо, затем выудила из нагрудного кармана карандаш. К моему удивлению, вслед за ним в руках оператора дрона появился небольшой скетчбук. Ощутив на себе мой взгляд, Ксю лишь слегка улыбнулась, отчего на румяном лице появились ямочки, но ничего не сказала.

Девушка принялась ловко водить карандашом по бумаге, и, если бы не грохот этого многотонного монстра, на котором мы сейчас выезжали из стен Цитадели, то я готов был бы поклясться, что слышу шуршание грифеля. Под тонкими пальцами Ксю с нежно-розовым маникюром стали появляться какие-то причудливые линии. Сколько бы ни ломал себе голову, но разгадать её замысел так и не смог. Потому повернулся обратно к бойнице, чтобы посмотреть на городские улицы.

Увы, я не успел детально рассмотреть крепостную стену, которую возводили на небольшом расстоянии от Цитадели. И теперь за бойницей замелькали серые и неказистые бетонные заборы с граффити, какими раньше отгораживали железную дорогу от жилой части города.

Я удивлённо поднял брови вверх, когда увидел, что одна из бригад строителей грузила очередную секцию этого самого забора для того, чтобы отправить её на стройку на улице Постовой. Следом замелькало городское депо с кучей непонятного хлама, назначение которого для меня было загадкой. Под монотонный звук я не заметил, как погрузился в меланхоличное наблюдение за серыми видами изнанки города Краснодара.

Именно изнанка — этим и была железная дорога. Закон о том, что полоса по обе стороны от дороги принадлежит РЖД, превращал эту часть города в отстойник, где мусор убирали, но очень редко. А заброшенные постройки советской эпохи превращались в кирпичное крошево, тонувшее в порослях деревьев и кустарников, меж которыми то тут, то там мелькали узкие прогалы — тропинки, которыми люди пользовались, чтобы перейти железку и срезать расстояние, отделявшее их от квартир или работы.

— Прикольно, что конец света никак не отразился на унылом пейзаже городской подворотни, — вслух подумал я. — Оно и раньше выглядело, как в фильме ужасов, так выглядит и сейчас. Как думаешь, долго ещё продержится такой внешний вид города?

Ксю оторвалась от блокнота:

— Что? — переспросила она, явно не расслышав моих слов из-за нарастающего стука колёс набиравшего скорость тепловоза.

— Да так. Ничего, — я кивнул на блокнот девушки. — Чего рисуешь? — уже прокричал я, чтобы она меня услышала.

— Эскизы для бестиария. Фоток нормальных нет, поэтому я решила зарисовать то, что видела, когда летала над улицами.

Я изогнул шею, чтобы не смотреть на рисунок вверх ногами:

— Это что за поебень? — я нахмурился.

— Гончие, — ответила Ксю. — Этот вид бешеных преследовал наш поезд, когда мы покинули гаражный кооператив.

Фото.

— Это те, которые вытянутые, как русские борзые, — я сделал жест рукой возле лица, показывая узкую собачью пасть. — Порода собак такая.

Девушка пожала плечами:

— Не видела таких, но да. Те зомби, которые бегают на четвереньках.

Я с любопытством посмотрел на изгибы вытянутой фигуры, скрученной, как тугой канат:

— А разве у них был хвост? Да и пасть там вроде длинная, а ты рисуешь их с людскими…

— Так! — оборвала меня девушка. — Я художник, я так вижу, понял⁈

Мои ладони поднялись в примирительном жесте:

— Изи! Не надо так орать. Я просто спросил. Тем более что ты сказала, что это эскизы для бестиария.

Брюнетка вздохнула и опустила голову, отчего прядь из-за уха снова скрыла её лицо:

— Извини…

— Чаво⁈ — перекрикнул я и пододвинулся к девушке на неприлично близкое расстояние, чтобы лучше услышать.

Ксю не растерялась и прям в ухо заорала:

— Извини, что