Фантастика 2026-85 - Stonegriffin

Я отпрянул. Поджал губы. Затем демонстративно вставил палец в ухо, будто пытаюсь прочистить его.

Этот жест рассмешил девушку, и та, заметно подобрев к назойливому соседу, удосужилась развернуть блокнот. Кончик карандаша с указательным пальцем стал повторять изгибы гончей, и Ксю решила пояснить, почему она изобразила тварь именно так:

— Они в одежде были, когда нападали на вагон. Но она рваная была. Как если, — она цокнула языком, отведя взгляд в сторону, — блин, не могу вспомнить слово.

— Тощая? — решил помочь я.

— Нет.

— Длинная?

— Нет.

— Ну, не знаю, может, тогда похожа на шланг? Он же тоже такой вот, — кивнув на рисунок, я развёл руки.

Ксю захихикала:

— Это ты похож на шланг, Ватман. Нет, они были какими-то рваными, какими-то вытянутыми.

Я пропустил колкость брюнетки мимо ушей и решил добавить, чтобы она ещё больше расслабилась:

— Ладно, допустим, вытянутые. Кстати, знаешь, есть такие садовые шланги, которые вытягиваются, когда воду включаешь. Сделано, чтобы не путались. Крутая штука, на самом деле, — я слегка улыбнулся, когда девушка опять хихикнула. — Только это, — я указал опять на рисунок, — у этих гончих вроде как нет хвостов.

Ксю закатила глаза:

— Знаю. Мне просто показалось, что он у них скоро появится. Это же логично. Чтобы сохранять баланс на такой скорости, нужен ведь хвост?

— Да, нужен.

Смарт-наруч девушки зажужжал. Она захлопнула скетчбук и повернула предплечье к себе.

— У меня обновление квеста. Надо идти.

— Что говорят делать? — спросил я.

Девушка расстегнула свой кейс и достала квадрокоптер:

— Птичек не хватает. Разведчики засекли какое-то странное движение на районе. Нужно прочесать всё более детально, — она стала расправлять его лопасти. — Ладно, не скучай тут. Я пошла на командный пункт.

Я молча кивнул, затем сел обратно к импровизированному окну. Поезд шёл не быстро, но уверенно. Мимо проплыл перекрёсток, забитый машинами. Позади верхушек домов торчали трубы котельных. Но ни из одной из них не шёл дым. Низкое небо нависало над самыми крышами, и мелкая морось затягивала всё серой пеленой. Промозглый, влажный холод пробирался своими скользкими пальцами даже сквозь куртку. От этого чувства перед глазами сразу же промелькнул набросок девушки, отчего я невольно поёжился, вспомнив, что художница решила оставить этой твари человеческие черты.

Дабы отвлечься от дурацких мыслей, я снова вернулся к наблюдению за городом. Бросив взгляд, я увидел, как на фоне цветастых многоэтажек выделялось одно здание. Бордовая трёхэтажка, почерневшая изнутри. Пожар, бушевавший внутри, буквально сожрал здание изнутри. Крыша провалилась, а в лопнувших от температуры стёклах зияли лишь чёрные провалы. Фасадные стены буквально рыдали от случившегося, ну, или по крайней мере, я это так воспринял, когда увидел чёрные потёки от проливных дождей на внешней части мёртвого здания.

Мозг, изголодавшийся по вымышленным образам и постоянному информационному потоку, тут же подмахнул возможный сюжет того, как бывшие жильцы закрываются в квартирах. Кричат в страхе, когда слышат за дверью рычание и скрежет. А может быть, кто-то слышит этот самый скрежет и хохот, закрывшись на кухне. Мне тут же представилось, как один из вымышленных бедолаг, не в силах вынести того, что его близкие доедают друг друга, принимает последнее решение. В ушах зазвенело от представившихся звуков вырывающегося из открытой конфорки газа. Ладони вспотели, когда пальцы взяли несуществующую зажигалку. Палец до боли вжимается в колёсико крикета. Миг. И яркое пятно застывает перед глазами, после чего пространство с диким хлопком взрывается от всепоглощающего рыжего огня. Мурашки побежали по коже, а лицо бросило в жар.

Голова закружилась. Картинка перед глазами поменялась, и я увидел вращающуюся пенку в тарелке супа передо мной. Разум с отчаянием пробился в этот поток образов, и я сам себе залепил крепкую затрещину, прогоняя наваждение.

Я буквально заставил себя больше никогда не вспоминать прошлое, что так отчаянно рвалось наружу. Сосредоточившись на обзоре, я превратился лишь в немого, без эмоционального наблюдателя, грубого к картинам умершего города.

В груди кольнула догадка. Я вспомнил скетчбук Ксю, её ловкие движения карандашом и забавный розовый маникюр. Всё это контрастировало с внешней грубостью достаточно милой девушки, с такими забавными ямочками на щеках. И, похоже, будучи оператором коптера, она пришла к точно такому же выводу, как и я сейчас, — лучше стать немым наблюдателем, чтобы не пропускать ужасные виды через себя.

Я хмыкнул, вспомнив ту гончую с логичным хвостом, но такими человеческими чертами…

— Немой наблюдатель, Атри, будь наблюдателем. Иначе кукуха поедет и будешь, как эти ребята, верить в то, что Рэм пророк.

Брови сами сошлись на переносице, а в голове возник очевидный вопрос: «А как сам Рэм воспринимает происходящее, чтобы сохранить остатки нормальности⁈».

— Надо будет спросить у него как-нибудь. По председателю видно, что он верит в себя, но точно не как наместника Бога на земле.

Прислонившись головой к металлу, я прильнул к бойнице, провожая пустой город безразличным взглядом. Потянулись промзоны: склады, ангары, какие-то заброшенные цеха. Над одним из ангаров красовалась вывеска «Овощная база», но буквы наполовину осыпались, и читалось как «…аза». Рядом валялись перевёрнутые фуры, одна из них с надписью «Хлеб» лежала на боку, и из кузова высыпались поддоны с гнильём.

Центральная часть города с аркой, на которой красовалась «Чистяковская Роща», мелькнула на секунду, но я успел увидеть, что на ней, качаясь на ветру, на удавке висело несколько трупов с табличкой на груди.

Буквально мгновение — и, словно стоп-кадр, мы на секунду въехали в небольшой туннель под мостом рядом с Екатерининским залом — когда-то самым шикарным ЗАГСом нашего края.

— Запись актов гражданского состояния, — пробубнил я расшифровку аббревиатуры и уставился на следы от пуль на внутренней части моста.

Остальная часть дороги была унылым времяпрепровождением. Проулки, задняя часть дворов, шоссе, заборы с пёстрыми граффити. Моё скучающее настроение испарилось лишь тогда, когда большинство из тех, кто сейчас находились на крыше вагона, засуетились. Как сурикаты, они встали во весь рост и уставились в одну точку. Не в силах преодолеть стадный инстинкт, я так же подорвался с места и уставился в ту же сторону.

Красные кирпичные заброшки остались справа, а впереди виднелись одноэтажные, из красного кирпича, гаражи кооператива. Послышались радостные голоса тех, кому когда-то это место дало спасение и приют. Речь граждан становилась всё громче и громче, но только для того, чтобы оборваться в один миг.

Я сперва не