Эра Бивня - Рэй Нэйлер

Эльмира стояла в стороне от брата, Таалата, и отца, Нурлана. Она не хотела смотреть на ягненка. За несколько дней до этого она сама посадила его в седельную сумку и отвезла на летнее пастбище. Плакать не хотелось – все же не первый растерзанный волками ягненок на ее веку, – но и разглядывать его желания не было. Вместо этого она смотрела на две круглые белые монетки вдали: юрты ее семьи. Затем переводила взгляд на стадо метрах в трехстах от них: светло-коричневые шары, медленно перекатывающиеся с одного конца пастбища на другое.

Тихо звенел колокольчик на шее козла по кличке Нурсултан – вожака стада, стареющего и слепого на один глаз.

– В этом сезоне мы еще много ягнят потеряем, – вздохнул отец Эльмиры.

Арыстан, толстая и глупая овчарка, стоял напротив и медленно помахивал хвостом. Его лай, быть может, и отогнал волков, не дав им закончить трапезу, но убить ягненка не помешал.

– Какой от тебя прок? – закричал Таалат на пса. – Зачем мы тебя кормим?

Он сделал вид, что подбирает с земли камень. Арыстан отбежал на несколько метров и оттуда с надеждой глядел на хозяев, понимая, что в конце концов его нерадивость будет прощена.

Отец Эльмиры забрался в помятый старый джип и, громыхая дощатым прицепом, поехал в деревню.

– Жаль, нельзя перепрограммировать эту тупую псину, – сказал Таалат Эльмире и, сплюнув в траву, пошел к своей лошади.

– Ты пьян.

– Нет.

– Я же чую. Думаешь, мне совсем нюх отшибло?

– Я совсем чуть-чуть выпил, из вежливости. Часть вылил на землю. Разве буду я по таким дорогам пьяный ездить?

Эльмира лежала под овечьей шкурой и слушала, как на улице ссорятся отец и мать. Они всегда так ссорились – сердитым звонким шепотом, который было слышно издалека.

– Иди посмотри. Ну, подойди! – сказал отец.

– Сколько ты заплатил за эту штуку?

– Нисколько. Нашли на летнем пастбище. Я сам лебедкой вытащил ее из ручья, и Амир разрешил мне ее забрать.

– Он был пьян.

– Да. Он – был.

– Утром потребует обратно.

– Зачем? Он понятия не имеет, что с ней делать.

– Что делать, что делать… Продать на металлолом, конечно. Что же еще?

– Эльмира должна знать. Она не спит?

– Спит. Не трогай ее.

– Я не сплю! – крикнула Эльмира из юрты; она уже выбралась из-под шкуры и натягивала тяжелую стеганую телогрейку.

Мама – Бермет – стояла рядом с прицепом и разглядывала «штуку».

Больше всего штука напоминала скелет огромной собаки. Туловище облепила засохшая грязь, но голову, видимо, омыло последними дождями, и она была совершенно чистая. Торчавшие из головы зрительные массивы смотрели на горы. Эльмира внимательно осмотрела находку. Конечности вроде целы.

– Да это просто хлам, – сказала мама. – Наверняка ремонту не подлежит, иначе бы его тут не бросили.

– Один мой знакомый прошлым летом нашел в канаве новомодное бронированное авто, – сказал отец. – Завел и как ни в чем не бывало поехал на нем домой.

– Твой знакомый?

– Ну, знакомый знакомого.

– Ох. Ладно. Спасибо, хоть до города доехал, а не угробил весь день на эту рухлядь. Эльмира, разгружай остальное, пока не стемнело. Ума не приложу, как мы стащим это с прицепа.

Отец поглядел на Эльмиру.

– Думаешь, не починим? Ты же у нас эксперт.

Он всегда смотрел на нее так, когда речь заходила о роботах, компьютерах и любой сложной технике. Как ребенок на взрослого.

Отец был уверен во всем, что делал, но мир техники оставался для него загадочным и непостижимым. Умение Эльмиры управляться с самыми разными устройствами казалось ему волшебным даром, которым он неустанно хвастался перед друзьями и которое он поддерживал и пестовал всеми доступными семье способами.

Робот был не первой папиной ценной находкой. Уже много лет он таскал Эльмире старые терминалы с разбитыми дисплеями, заплесневелые довоенные учебники по программированию, всевозможные провода, переходники и платы, какие только попадались ему на глаза. А зимой, когда они перебирались в город, он закидывал на счет дочери побольше денег, чтобы та могла часами сидеть в подвальном веб-кафе, писать коды, разрабатывать новые программы и просматривать последние выпуски техновлогов, пока соседские мальчишки резались в виртуальной реальности, разнося мускулистые, вооруженные до зубов аватары друг друга.

– С твоей рухлядью она разберется позже! – рявкнула мама. – А пока пусть поможет мне с настоящей работой.

Эльмира сидела верхом на кобыле по кличке Алатау и следила за стадом. Моросил холодный дождь – из тех, что в горах нередко сменяются мокрым снегом, а потом снова дождем. Она потуже затянула тесемки на вощеном капюшоне своей накидки.

Алатау беспокойно переступила с ноги на ногу, и Эльмира погладила ее покрасневшей от холода рукой.

– Знаю, он тебе не нравится. Но он нам поможет.

Арыстан зарычал. Он ходил кругами, держась подальше от стада и нового «пастуха».

Овцы тоже поначалу не приняли нового сторожа. А потом Таалат надел на него старый ошейник Арыстана, и они успокоились, стали относиться к нему так же, как к любой овчарке.

Лишь козел Нурсултан по-прежнему смотрел на поджарую черную штуковину с опаской. Время от времени он замирал и косил на нее то одним глазом, то другим, словно пытаясь осмыслить ее хотя бы половинкой своего козьего мозга.

Таалат сомневался в Эльмириной затее, мама тоже, зато отец наблюдал за происходящим с искренним интересом – будто смотрел фильм, в котором его дочь играла главную роль. Он то и дело отрывался от своей работы и подходил посмотреть, как работает Эльмира, отгоняя брата и мать, когда те норовили привлечь ее к домашним делам.

Самым сложным оказалось зарядить батарею: сперва следовало подать на устройство ровно столько энергии, чтобы можно было запустить процессор и стереть старые алгоритмы. Если перестараться, штука перейдет в боевой режим – и бог его знает, чем это может закончиться.

Эльмира занесла штуку в одну из юрт, где устроила себе небольшую мастерскую. Отключив процессор от шасси, она три дня писала новый код, пока дизельный генератор заряжал батарею.

Эльмира знала: когда батарея зарядится полностью, штука сможет работать годами, питаясь от солнечных нанокристаллов в своей твердой черной оболочке и от десятка других систем. Она получала энергию даже от ударов лап по земле.

Такие машины создавались для автономной работы в местах, куда обычные солдаты пробраться не могли. И это, конечно, стало проблемой: еще лет десять после войны никто не мог попасть на