Эра Бивня - Рэй Нэйлер

так оглушительно стучали зубы, что я почти не слышал визга сигнала об 1 % заряда. Я прижал перчатку к панели, и шлюз открылся – с едва слышным скрежетом, свидетельствовавшим о том, как долго он ждал моего прибытия.

Я спасен!

Будь у меня силы, той ночью я вряд ли разбил бы лагерь рядом с бездной. Там стоял непрерывный стон и треск падающих в дыру ледяных масс. Примерно раз в час огромная глыба откалывалась от основной массы с таким звуком, будто наступил конец света, и летела в пролом. Сразу три ледника ползли сюда с трех сторон света – чтобы сгинуть в этой черной пасти.

А еще там стоял могильник.

Я увидел его, когда закрывал панель. Мои трофеи – запасы провизии, укрытие, обогреватель – лежали рядом.

Могильник не бросался в глаза. Я мог запросто принять его за природное скопление камней. Но, приглядевшись, понял: он рукотворный. Камни тщательно отобраны и сложены в холмик высотой мне по пояс.

В скафандре было холодно и становилось все холодней. Батареи разрядились. Теперь это была просто одежда. Толстое пальто. Долго в таком не протянешь. Мне надо было срочно поставить палатку, съесть что-то горячее, впервые с момента моего ухода с маяка поспать на матрасе. Отдохнуть.

А я решил сперва узнать, что находится в этом могильнике. И принялся ворочать камни. От движения и адреналина даже согрелся.

Труп лежал на боку, прижав конечности к груди, – в такой позе часто находили людей в древних усыпальницах. Тело было нечеловеческим, но человекоподобным: две ноги, симметричное строение, четыре конечности. Голова и лицо выглядели… Как бы лучше описать? Этот вид явно прошел иной эволюционный путь, однако на выходе получилось почти то же самое. На какой-то другой планете эти существа жили в лесах и саваннах, очень похожих на наши – настолько, что, увидев их, вы сказали бы: «Эта штука наподобие дерева настолько похожа на дерево, что я вполне могу использовать это слово. А вон ту грибообразную штуку можно назвать грибом. Вот это похоже на траву, а это – на цветок…»

И все же то были бы не деревья, не грибы и не цветы. Дать чему-то подобное название – не значит уподобить. Вот и это существо все же не было человеком, хотя и походило на нас. Я мог назвать его руки «руками», а ноги – «ногами», и тем не менее были чем-то иным.

На существе было тонкое темное нательное белье с отражающими свойствами. Ни обуви, ни перчаток. Если какая-то другая одежда и защищала его от холода, она исчезла.

Я видел раны, от которых существо умерло: из груди торчал кусок металла, одна рука оторвана и аккуратно уложена сверху. Были и другие травмы. Пройденные на Земле медицинские курсы позволили мне понять, что оно погибло в результате крушения космического корабля. Несомненно, существо было с другой планеты. Как и я, оно не могло выжить в этих условиях. Оно тоже было странником.

Как давно оно сюда попало? И кто обложил его тело камнями?

Я сильно замерз, но все же аккуратно вернул камни на место – и только потом начал немеющими от холода пальцами ставить палатку.

Где-то рядом бродила расплывчатая тварь. Рядом, в ночи. Вокруг громоздились ледяные башни, готовые в любую минуту рухнуть на мою палатку и утащить ее за собой в черную пропасть. Но в своем теплом убежище в тусклом свете устройства для разогрева пищи я впервые за много дней поднял забрало шлема и поел горячей еды. Ради этого не жалко было и умереть.

Когда поднялся ветер, мне как раз снился сон о том, что я замурован во льду. В чернейшем льду, полном пузырей, которые проникали сквозь его твердую толщу и питали меня. В тех пузырях сохранились запахи моего детства и дома: улиток в зарослях плюща на соседнем пустыре, знойного луга в конце летнего дня. Коричневого сахара, тающего в горячем чае. Самих запахов я во сне не чуял, но когда пузыри попадали мне в нос и я вдыхал воздух, запертый в них тысячелетия тому назад, перед глазами тотчас всплывали образы, связанные с этими запахами: осыпающаяся зеленая стена и опанциренные тельца существ, оставляющие склизкий секрет на листьях. Высокую траву треплет горячий ветер. А за черной полосой деревьев виднеется кафе с террасой, выходящей на море.

Ветер подхватил палатку, подкинул ее минимум на метр и швырнул обратно на лед. Мягкий шлем скафандра смягчил удар, но пока я пытался выбраться из палатки, ее снова перевернуло. На сей раз я приложился виском о камень. И потерял сознание.

Я пришел в себя и почувствовал, что меня куда-то тащат. Забрало шлема было поднято. Палатка? Где палатка? Я лежал на боку и сквозь пелену снега видел куски льда, катящиеся вниз по черному каменистому склону. А у самых ног – ту расплывчатую тварь. Верхними конечностями тварь сжимала мою ногу и тащила меня вверх по склону морены на самом краю ледника. Лицо жег ужасный холод. Я-то думал, что уже столкнулся с настоящим холодом, когда батареи костюма сели. Но нет. Кристаллы льда, секшие лицо, острыми шипами вонзались в кожу. Я потянулся к кнопке на шлеме и закрыл забрало. Оно треснуло. Сквозь отверстия внутрь попадала ледяная пыль – сыпалась мне прямо в открытые глаза.

Я схватил камень и швырнул его в чудище, державшее меня за ногу. Промазал. Но чудище все же обернулось и посмотрело на меня. Я впервые увидел то место, где у него должно было быть лицо, и заорал.

Там ничего не было. Вообще ничего. Ровная белая кожа, слегка переливчатая, как разлитый по воде бензин, и размытая. Глаза по-прежнему отказывались фокусироваться на чудище, словно оно находилось слишком близко к моему лицу. Оно вновь издало металлический скрежет – будто что-то ломалось, что-то гнулось и рвалось, – едва различимый сквозь вой ветра. А затем подхватило меня на руки, как пушинку, и потащило вверх по осыпи.

Пещера была метрах в пятидесяти выше по склону. Я не заметил ее при спуске, потому что вход в нее был прикрыт глыбой льда – причем глыбу эту притащили сюда намеренно. Когда чудище втащило меня в пещеру, я понял, что и сам издаю очень странные звуки – высокие пронзительные всхлипы. Параллельно я пытался отбиваться, молотя кулаками по твердой гладкой коже.

Оно опустило меня наземь. Я попытался бы сбежать, если бы не чудовищная усталость. Смерть больше меня не пугала. Я замер. Чудище отошло