Дым и перья в академии Эгморра. Забытое зло - Кира Лин

— Я не злюсь. Ты зацикливаешься на деталях, а они сейчас только мешают.

— Ещё недавно я бы сказала то же самое о тебе.

Бен открыл глаза и улыбнулся так, что я покрылась мурашками.

— Да.

— Но ты что-то знаешь, — похолодев от волнения, прошелестела я. — Не отпирайся, Бен. Ты не по своей воле остался в Эгморре. Не мог ты ни с того, ни с сего передумать и отпустить меня одну в чужие земли, кишащие нежитью. Что тебе поведал Стэнли?

Он изобразил недоумение и склонил вопросительно голову набок.

— Кто-то должен был оберегать твоих сестёр от моего помешанного братца. Я лишь выполнил свою часть договорённости, выторговав доверие к себе.

— Ты не такой циничный, — не поверив, я покачала головой, но взгляд отвести духу не хватило.

— Во мне все видят чудовище. Все, кроме тебя, — в его голосе прозвучала горечь, тень промелькнула в глазах, но он позволил мне её рассмотреть.

Нет, я не хотела видеть его таким.

Вцепившись в одеяло, я приподнялась, прислонившись спиной к изголовью кровати. Бен следил за мной взглядом, выпрямляя руку, на которую опирался. Наши глаза оказались на одном уровне.

Я смотрела на него и испытывала неловкость. Мы долго шли к тому, что приобрели, и не были чужими, но застенчивость обожгла щёки.

Магия первого раза — кожа вспомнила его прикосновения, и меня окатило мурашками. Вчера ни о каком смущении я не думала. Вчера я вообще ни о чём не могла думать.

Новый прилив смущения застал врасплох, и ресницы затрепетали. Я крепче прижала край одеяла, чем развеселила Бена.

Глаза его улыбались и искрились, а рука блуждала по моей шее, спускалась ниже, пока не наткнулась на мои кулачки, трепетно удерживающие импровизированный щит.

Но он пробрался сквозь него — разжал по одному мои пальцы и скользнул по груди, взял её в ладонь. Я прерывисто выдохнула, глядя ему в лицо.

От шрама осталась тонкая розовая полоска, но и она вскоре исчезнет. Я провела по ней кончиками пальцев, и Бен поймал их, зажал губами.

Подалась вперёд, заставив его чуть отодвинуться, и поцеловала — осторожно и мягко. Бен перехватил поцелуй, повёл, как в танце, и впился губами горячо, настойчиво.

Скользнул ладонью по щеке, зарывшись в волосах и удерживая меня в таком положении. Я не пыталась вырваться, страх уходил, сменяясь ненасытной страстью.

Другой рукой Бен откинул одеяло и забрался ко мне, провёл ладонью по внутренней стороне бедра, раздвигая мне ноги. Я пустила его, и от ощущения обнажённого тела на моём теле из глубины поднялось тепло, окатило волной.

Руки Бена прижали меня тесно к нему, обернули жаром, и магия потекла сиянием по коже. Я вспыхнула, вспомнив ощущения, подаренные его телом прошлой ночью, и между ног мучительно сладко заныло.

Целуя уже гораздо жарче и твёрже, я отдалась его ладоням, позволив делать всё, что они пожелают. Нежные прикосновения заставляли извиваться, отзывались вспышками удовольствия.

Ласки сводили с ума, желание сосредоточилось в каждой клеточке, требуя удовлетворения.

Он вошёл, и у меня перехватило дыхание, вскрик застрял в горле. И двигался он медленно, плавно, нежно. Я скользнула рукой по его плечу, запрокинув голову.

Бен поймал мою руку, мы сплели пальцы, и он отвёл её и прижал к подушке.

Так и держал её, не позволяя дотянуться, неся с каждым осторожным движением вспышку сладостной боли, граничащей с наслаждением. Понадобится время и практика, чтобы привыкнуть друг к другу, но мы были только в начале пути.

У нас в распоряжении ещё много времени на это.

Давление внизу живота росло, расходилось по всему телу жаркими судорогами, я извивалась под Беном, желая приблизить миг удовольствия.

Шевельнув бедрами, я двинулась навстречу, но он остановился и крепче сдавил мою руку.

— Тише, — горячо шепнул мне в волосы и скользнул губами по щеке.

— Ты мучаешь меня, — хрипло простонала я.

Бен отстранился и посмотрел мне в глаза мутным от страсти, но почти сердитым взглядом.

— Я так долго ждал и не хочу, чтобы это быстро закончилось.

Я хотела смутиться, но не смогла. От его слов меня захлестнуло очередной волной желания. Он разжал пальцы, выпустил мою ладонь и приподнялся на вытянутых руках. Мгновение смотрел на меня, а потом склонился и поцеловал.

Со вкусом его губ я провалилась в забытье, шквал тепла прошёл по телу, разрядом точечного тока пронёсся по коже. Я невольно прогнулась навстречу и потеряла себя. И, видят небеса, была безумно счастлива осознавать это.

Сила лилась сквозь нас, густая и ослепляющая. Мир вокруг растворился в её сиянии, а мы тонули в нарастающем наслаждении. Если можно захлебнуться нежностью, то я была близка к этому.

От охвативших чувств щипало глаза, ласковые прикосновения доводили до изнеможения. Каждое бережное неторопливое движение Бена приближало к заветной вспышке, заставляя выкрикивать его имя, шептать, теряя голос.

Пульс его колотился о мою кожу, собственный пульс шумел в висках, по телу пробегали судороги. Я впивалась пальцами в его руки, словно боялась потерять, прижималась губами к его губам до последнего импульса, до последней сладостной волны, пока в глазах не потемнело.

Сгорая в объятиях Бена, в ощущениях, которых прежде не испытывала, как щепка в пламени, растворялась в нём, в нежности, которую он копил, чтобы подарить мне.

С самым глубоким, финальным толчком он заставил меня биться в накатывающем удовольствии. Я ловила каждый его тяжёлый вздох, отдаваясь до последней капли, дальним уголком сознания понимая, что мы слились в единое целое, и не только в близости дело.

Искупление сжигало нас и возрождало из пепла. Мы никогда не станем прежними. Вероятно, подобные мысли должны пугать, но для нас она стала началом новой жизни.

Глава 71

В ванну мы пошли вдвоём — наши отношения развивались так стремительно, что я не успевала привыкать. После душа я надела домашние брюки и майку, укуталась в длинный трикотажный кардиган, расчесала волосы и замерла у зеркала.

Нет, не моя не сходящая с губ улыбка привлекла внимание. Бен натягивал брюки, а я наблюдала, как он их застёгивает — молнию, потом пуговицу. Любовь придаёт смысл самым мелким действиям.

Я прошла мимо него, предоставив ему надеть рубашку. Единственный способ не заметить его — намеренно не смотреть.

Закончив с одеждой, он застилал постель, и я про себя отметила, какой домашний вид у него был в этот момент. И зажмурилась, сдавив дверную ручку.