Дым и перья в академии Эгморра. Забытое зло - Кира Лин

Отрицать, что перемены в нём делали меня счастливой, было бы глупо, даже подобные мелочи. Закрыв тихо дверь, я вышла в гостиную, где столкнулась с Моникой.

Разгребая хлам на столе, она перебирала коробочки с ингредиентами и аккуратно складывала обратно в ящики секретера. Я устремилась к лестнице, стараясь вести себя непринуждённо, будто не замечала её изучающих загадочных взглядов.

Тёмные шелковистые волосы сатином расплескались по плечам — Моника всегда выглядела безупречно, и сегодняшнее утро не стало исключением. Свежий макияж, цветастое платье-футляр, подчёркивающее все прелести её точеной фигуры….

Я на миг засмотрелась на неё и чуть не вмазалась в стену. Не поднимая глаз и не отрываясь от изучения содержимого одной из коробочек, Моника улыбнулась.

— Рада тебя видеть, Моника, — буднично, как мне казалось, произнесла я.

Оправляя привычным жестом волосы за ухо, сестра подняла глаза и одарила меня довольной красноречивой ухмылкой, от которой я стала пунцовой и потупила взгляд.

Проклятье, неужели нас слышал весь дом?

— Доброе утро, милая, — ласково пропела она и просияла так, что я чуть не ослепла.

На этот раз самообладания хватило, чтобы не смутиться. Изобразив полнейшее безразличие, я направилась к лестнице.

Сбежав вниз по ступеням, я прошла на кухню, кутаясь в кардиган. Не от холода — это был неосознанный жест для усиления чувства защищённости. За столом сидел Джош, смакуя свежий кофе с пышной булочкой.

Развалившись на стуле, он помешивал ложкой дымящийся напиток и невидящим взглядом сверлил стену. На нём была новая красно-белая клетчатая рубашка.

Уверена, под столом скрывались чистые выглаженные брюки. Я спустилась, сияя от невысказанного колкого замечания. Джош открыл рот, собираясь отхватить добрый кусок от выпечки, но заметил меня.

Он отвлёкся от поглощения завтрака и расплылся в масляной, плотоядной улыбке. У меня что-то ухнуло в пятки, и ухмылка сползла с лица.

Отвернувшись от него, я подошла к кухонному столику. Джош выглядел довольным и изможденным, и напрашивался вывод: магия «искупления» захлестнула весь дом прошедшей ночью.

Мишель, как эмпат, особенно остро ощутила сексуальную энергию, так что Джош вернулся в её постель. Это читалось по его умиротворенному выражению лица, светилось в глазах. Я покосилась на него и приоткрыла сознание, отодвинув щит.

Вечером он остался на кухне наедине с бутылкой рома. Ведомая неожиданно обрушившимися эмоциями, к нему спустилась Мишель — её сокрушила наша страсть, дотянулась до потаенных желаний и помогла отбросить сомнения.

Долго же она боролась с собственными чувствами, отталкивая Джоша! Сколько бы сестра не притворялась и не ухищрялась во лжи, в её сердце оставался только он, никто другой. Сами того не осознавая, мы помогли ей решиться, а дальше….

Это меня уже не касается.

— Я уже собирался идти вас разнимать вчера, — усмехнулся Джош, жуя, и откусил от булки румяный кусочек.

Голос его не сквозил иронией, не сочился ядом — я даже опешила и уставилась на Джоша, ожидая немилосердных подколов. Но их не последовало.

Поморщившись, отвернулась к столу и тут же ощутила между лопаток его пристальный взгляд. Достала из шкафа две чашки и коснулась ладонью кофейника — горячий.

Про себя отметив, что Джош сам сияет, как свежий пряник, потянулась за сахарницей, от движения с плеча соскользнул рукав кардигана.

— Это было похоже на драку, — задумчиво произнёс Джош и громко отхлебнул из чашки.

Я проигнорировала. С дельным видом продолжала открывать полки в поисках сахарницы, но, к своему ужасу, поняла, что она стоит на столе перед чрезмерно наблюдательным Джошем.

Глубоко вдохнув, повернулась к нему с равнодушным видом и подошла. Он посмотрел на моё плечо, и его глаза расширились. Заметил синяк — такой сложно не заметить.

— Да это и выглядит, как драка, — его голос отзвенел в пустой кухне, как последний удар в колокол, и в звуке не было ничего приятного.

Натянув сползший рукав, я покосилась на Джоша и поджала губы.

Он изумлённо усмехнулся и откинулся на спинку стула:

— Смотрю, тебе нелегко пришлось, мелкая! Бен отчаянно сопротивлялся, но тебе всё ж таки удалось затащить его в койку?

— Заткнись, — окрысилась я, забирая сахарницу.

— Теперь он на собственной шкуре выяснил, что ты стала сильнее и безжалостнее.

Я только возмущённо открыла рот. Повернулась, перемещая сахарницу на другой стол, и небрежно взмахнула кистью руки — стул Джоша опрокинулся вместе с ним.

От гнева тряслись плечи, от стыда пылали щёки, а этот поганец громко хохотал, оказавшись вне поля моего зрения. Кряхтя сквозь смех, он задвигался внизу, тяжело заёрзал, пытаясь подняться.

Его остроумие вредило его же здоровью.

— Что стонешь? — ледяным тоном спросила я, скрестив руки на груди.

— Всё болит, — прохрипел он откуда-то из-за стола.

— Смотрю, кому-то ночью перепало! Неужели пришлось изобразить нечто изощрённое, чтобы поразить Мишель, а неподготовленное тело мстит тебе за это?

— А, знаешь, Эш, — выдохнул он, уже оказавшись на ногах.

Глаза его пылали, улыбка походила на оскал, а на лбу вздулась вена. Он с трудом сдерживал злость. С чего бы это?

Я покачала головой, рассыпав волосы по плечам. Воздух накалился, затрещал, словно мы стояли в облаке цикад.

— Только попробуй, Джош, — облизав губы, предостерегла я, погрозив указательным пальцем, не расплетая рук.

Но он не планировал умолкать — обошёл стол, надвигаясь на меня волной грации и силы, по-кошачьи плавно, крадучись.

Я уставилась на него исподлобья.

Глава 72

— Нужно благодарить Стюарта. Этот смазливый кровосос разбудил в тебе необузданную страсть и крайнюю решимость. Без его вмешательства ты бы никогда не осмелилась сдвинуть с мёртвой точки ваши отношения с Беном.

В его голосе звучало что-то близкое к желчности. Крайнее неодобрение или ревность. Ревность?

Чем я могла вызвать у него такую реакцию?

Сколько себя помню, мы были приятелями, ни о какой романтике и речи не могло быть. Так какие ехидны взбудоражили его моральную чувствительность?

Слегка расширенными глазами я следила за приближением Джоша, всматриваясь в его лицо. Да, так и есть — у него челюсти напряглись от гнева, в глубине глаз шевельнулся зверь, и запахло ванилью и мускусом.

Я сглотнула и попятилась, но наткнулась на тумбу. Джош остановился и коротко кивнул, скривив губы в усмешке.

— Так бы и щемились в тесной спальне, забившись в угол, и украдкой бросали томные взгляды друг на друга. Нельзя сдерживать вожделение, это плохо кончается. И не только для вас.

— Всё сказал? — я цедила слова, силясь не заорать. Джош игриво подёргал бровями, немигающим взором вперившись в мои глаза. Хмыкнув, я подалась вперёд. — Судя по твоему сытому