Город богов и монстров - Кайла Эдвардс

бы вспомнить, что сделал с ним Дарьен. Эта способность, присущая провидцам, не действовала на других провидцев или на тех, кто тренировался закрывать разум от чужой магии. Путь в сознание варлока Дарьен проложил так же, как в голову Бейлора, когда они покидали клуб, пока Макс и Даллас не закричали на него, подгоняя и требуя немедленно уезжать. Но если мыслям Бейлора он придал ложную эмоциональную окраску, добиваясь, чтобы гнусному вампиру Лорен запомнилась совсем иначе и больше никогда не возбудила в нем вожделения, то из памяти варлока он просто стер начисто последние несколько часов. В кои-то веки сегодня на его руках не останется крови.

Дарьену пришлось признать, что по сравнению с его обычной практикой это шаг вперед. Он начинал меняться к лучшему.

И должен был стать лучше – ради Лорен.

* * *

Когда Лорен проснулась, рассвет вливался в комнату, согревая покрывало, которым она была укрыта до подбородка. Ей понадобилось несколько минут, чтобы вспомнить хоть что-нибудь и чтобы пропало ощущение, что ее голова и желудок вращаются, двигаясь по кругу.

Неуверенно она откинула мягкое черное покрывало и оглядела просторную комнату, пытаясь сообразить, где находится. Все вокруг выглядело незнакомо – и постель, в которой она лежала, и зеркало от пола до потолка в золоченой раме, и стенной шкаф, и впечатляющая коллекция музыкальных записей, занимающая целую стену.

У нее перехватило дыхание, подступала паника…

Пока она не увидела, что рядом с ней на широкой кровати спит Дьявол с голым торсом.

Невероятно. Она в комнате Дарьена. События минувшего вечера вспомнились ей, тело запылало, как в те минуты, когда она сидела на коленях Дарьена, а его ладони путешествовали по ней.

Дарьен спал, лежа на животе, повернувшись лицом к ней, вытянув мускулистые руки над головой и обхватив татуированными пальцами подушку. И выглядел таким спокойным, таким… ранимым. Во сне его черные ресницы тихонько трепетали, от размеренного дыхания шевелилась прядь волос, свисающая до кончика носа.

Выглядел он потрясающе, и Лорен не могла на него наглядеться. Ей хотелось смотреть на него вечно, и ей бы это никогда не надоело. При одной мысли о том, что эти сильные татуированные руки не далее как вчера ночью трогали ее там, где к ней не прикасался ни один мужчина…

Лорен судорожно сглотнула и сжала ноги: жар, который она чувствовала прошлой ночью, возник между бедер и стал распространяться вверх по животу. Думать об этом сейчас было невозможно, и…

У нее по-прежнему кружилась голова. И все так же подкатывала тошнота, хотя никаких веществ в организме уже не осталось.

Как получилось, что минувшей ночью все сложилось настолько ужасно?

Через несколько минут Дарьен начал просыпаться, его ресницы задрожали. Лорен затаила дыхание, когда на ней остановился его тяжелый, устрашающий взгляд, реальный, как физическое прикосновение. В животе запорхали бабочки – так, словно осознание, в чьей постели она находится, охватило их крылышки огнем.

От разговора в «Рук и Реддинг» – к сегодняшнему утру. Столько всего изменилось и за такое короткое время, что порой Лорен удивлялась, как они к этому пришли.

– Привет, – более хриплым и низким голосом, чем обычно, произнес Дарьен.

Подтянув покрывало до подбородка, Лорен потупилась и шепотом ответила: «Привет». Под устремленным на нее тяжелым взглядом Дарьена тепло, расплывающееся от низа живота, захватило все ее тело.

– Как самочувствие?

– Нормально, – прошептала она. – А твое?

От сонной улыбки Дарьена у нее невольно поджались пальцы ног.

– Нормально.

Сердце бешено забилось, и Лорен понимала, что Дарьен отчетливо слышит каждый его удар. Он не сводил с нее глаз, потемневших от чего-то более мощного, чем Взор. Из-под полуопущенных век он оглядывал ее так, что у Лорен покалывало во всем теле. Грудь вдруг отяжелела, Лорен плотно сжала ноги под покрывалом, отчаянно желая прикосновений, которые должны были принести облегчение, его прикосновений… Ей хотелось отдать ему всю полноту власти над ее телом и ее удовольствием.

Она мысленно вернулась к минувшей ночи, ко всему тому, что случилось между ними в ночном клубе, ко всему, чем они были там заняты. Лорен почти не помнила, что было с ней после того, как ее одурманили, но события, предшествовавшие этому, сохранились в памяти отчетливо и ясно.

Она помнила все. Каждую непристойность, услышанную от Дарьена, – слово в слово. Помнила, как посетители клуба пожирали их взглядами, пока они ласкали друг друга.

Будто они давали представление. От этой мысли плечи Лорен поникли, дыхание участилось. Предплечье наливалось жаром, предупреждая, что она слишком долго ничего не ела. Но она пренебрегла сигналом татуировки: в самой глубине ее тела все сжималось от тошноты, не имевшей ничего общего с ее загадочным недугом.

Что помнит о прошлой ночи Дарьен? Стало ли их посещение «Адвоката Дьявола» для него таким же поворотным событием жизни, как для нее? Или же она в своем ничтожестве цеплялась за каждое брошенное им слово, как за спасательный круг для ее гордости? А вдруг ему случалось и прежде говорить те же слова другим девушкам, причем искренне? Это не ее дело, но…

– Тебя что-то тревожит, – заметил Дарьен неожиданно мягким тоном и подпер голову ладонью. Его слова вырвали Лорен из тревожного кокона, который смыкался над ее головой, удушливый, как толстое одеяло. – Давай, золотце, спроси меня.

– Насколько… – она завозилась на постели, шурша серыми простынями, потом прокашлялась и наконец выпалила: – Насколько прошлая ночь была притворством для тебя?

Его лицо стало озабоченным.

– Ни насколько, – ответил он. – Вообще ничуть, Лорен. Для меня все было по-настоящему – все целиком. – Между его бровями возникло несколько тревожных морщинок, и вдруг Лорен показалось, что она смотрит на себя в зеркало. – А насколько?..

– Ни насколько, – шепотом перебила она. Его морщинки разгладились. – Я все говорила и делала всерьез.

Проказливая улыбка скользнула по его губам.

– Значит, ты правда хочешь меня.

Лорен подавила улыбку.

– Все, что я говорила, – чистая правда, – заверила она.

Глаза Дарьена вспыхнули, и вдруг Лорен осознала, что они наедине. Она в постели у Дьявола, и он смотрит на нее так, словно хочет склониться между ее ног, как обещал прошлой ночью. Чтобы коснуться самого сердца, распробовать ее на вкус и убедиться, что она такая же сладкая, какой выглядит.

– Мне пора собираться на работу, – запинаясь, выговорила Лорен. С трудом выпутавшись из покрывала и простыней, обвившихся вокруг нее, она чуть не свалилась с кровати, пока вставала. Половицы за ночь успели остыть.

Поднявшись, она вдруг пошатнулась, комната накренилась перед ее глазами. Когда она последний раз что-то ела?

Дарьен сел, не сводя с